В рыбацком домике на замерзшем озере найден окоченевший труп женщины. Глаза ее потеряли свой цвет от холода, а на теле отчетливо видны следы пыток. Инспектору Анне-Марии Мелле есть над чем поломать голову. Особенно если учесть, что убитую звали Инна Ваттранг, и при жизни она была правой рукой главы крупной горнодобывающей компании «Каллис Майнинг». Что это — бытовое убийство? Вряд ли.
Авторы: Оса Ларссон
Эстер не спешит с ответом.
— Она боится воды?
Эстер кивает. Зачем рассказывать? Только все испортить. Белая тень под водой — это заколдованная лошадь Беккахестен,
проснувшаяся накануне солнцестояния. В детстве Эстер читала про заколдованную лошадь в шведской книжке, взятой в школьной библиотеке. На картине Беккахестен плавает в озере и ждет, пока какой-нибудь ребенок упадет в воду, чтобы утащить его на дно и съесть. Девочка знает, что это будет она. Темную тень отбрасывает на ее лицо птица печали, предвещающая несчастье. А родители видят лишь облака на небе. Мальчику пообещали, что он будет грести, ему не терпится отправиться в плаванье.
Руководители школы выкладывают другие работы. Вот Насти в своей хомячьей клетке. Рисунки, сделанные в Реншён — в доме или на природе.
Эстер задают бесконечные вопросы. Девочка не знает, что они хотят услышать. Да и что она может сказать? Картины лежат перед ними и говорят сами за себя. Ничего не хочется объяснять и уточнять, она отвечает вяло и односложно.
В голове разыгрывается интенсивный спор между мамой и тетушкой.
Мама: Ясное дело, о своих картинах не хочется говорить. Ведь сам не знаешь, откуда что взялось. Да и не хочешь особо докапываться.
Тетушка: Видишь ли, чтобы что-то получить, надо приоткрыть душу. Скажи что-нибудь, Эстер, ты ведь хочешь, чтобы тебя приняли в эту школу. Скоро они придут к выводу, что ты умственно отсталая.
Руководители разглядывают многочисленных какающих собак. Гунилла Петрини сама отбирала картины, которые Эстер следует отправить в художественную школу — и ей очень понравились собаки.
Конечно, это Муста, которая задними лапами высокомерно зарывает свои какашки снегом.
Соседский пойнтер Геркулес. Строгий и почти по-военному вышколенный охотничий пес. Широкогрудый, с изогнутой мордой. Но когда ему надо было сделать дела, он всегда почему-то находил небольшую сосенку. Ему нравилось прижиматься задницей к дереву. Эстер сама очень довольна тем, как ей удалось передать выражение на его морде — удовольствие и потуги одновременно, когда он стоит, сгорбив спину, над крошечной сосенкой.
И еще одна картинка, которую она нарисовала по воспоминаниям о поездке в Кируну. Женщина тянет на поводке своего пекинеса. Видны только ее ноги — довольно толстые, в туфлях на высоких каблуках. Пекинес сидит в таком положении, словно делает большое дело. Но хозяйке, кажется, наскучило ждать, и она тянет его за собой дальше на прогулку. Собаку зритель тоже видит сзади, с опущенным к земле задом, она изо всех сил упирается ногами в землю, оставляя на ней следы.
Они снова ее о чем-то спрашивают. В голове появляется образ тетушки, толкающей ее под локоть.
Но Эстер только еще плотнее сжимает губы. Что она должна сказать? Что она без ума от собачьих какашек?
Тетушка спрашивает, как прошла встреча. Откуда Эстер знает? Ей совсем не по душе вся эта болтовня. Но она старалась изо всех сил. Как с рисунками, изображающими Насти. Она понимает, что они пытаются вложить во все это некий глубокий смысл. Его жизнь в неволе. Его маленькое мертвое тельце. Слова отца сорвались у нее с губ: «Они очень чувствительны, — сказала она. — Они прекрасно выживают в горах, но вот справиться с нашими инфекциями…» Тут все с интересом посмотрели на Эстер.
Задним числом она чувствует себя полной идиоткой. Считает, что наговорила лишнего. Хотя им наверняка показалось, что из нее каждое слово приходилось тащить клещами.
«Все пропало», — думает Эстер. Ей кажется, что ее ни за что не примут.
Эстер Каллис поставила пустую кастрюлю на пол рядом с кроватью. Теперь ей осталось лишь сидеть и ждать. Хотя она точно не знает, чего именно.
«Все скоро выяснится, — думает она. — Это как падать с высоты — все происходит само собой».
Ей нельзя зажигать свет в комнате. Нельзя обнаруживать своего присутствия.
Внизу в салоне продолжается роскошный ужин. Собравшиеся — как стадо пасущихся оленей, не подозревающих, что волчья стая приближается, перекрывая пути к отступлению.
За окном кромешная темнота. Луны нет на небе. Никакой разницы — что закрыть глаза, что снова их открыть. В комнату просачивается лишь слабый свет от фонаря на наружной стене дома.
Мертвые приближались. Или это она приближалась к ним? Эстер ощущала некоторых из них — родственников со стороны матери, с которыми никогда не встречалась.
Инну тоже. Не так далеко, как можно подумать. Возможно, она волнуется за своего брата. Но тут мало что можно сделать. У Эстер есть свой брат, о котором она должна позаботиться.
Не так много прошло времени с тех пор, как Инна сидела здесь, в комнате
