В рыбацком домике на замерзшем озере найден окоченевший труп женщины. Глаза ее потеряли свой цвет от холода, а на теле отчетливо видны следы пыток. Инспектору Анне-Марии Мелле есть над чем поломать голову. Особенно если учесть, что убитую звали Инна Ваттранг, и при жизни она была правой рукой главы крупной горнодобывающей компании «Каллис Майнинг». Что это — бытовое убийство? Вряд ли.
Авторы: Оса Ларссон
вроде «Эбба» или «Эбба, он…» или что-то в этом духе.
— Эстер? — осторожно спрашивает она и поднимается в лодке, смотрит поверх края мостков, но ничего не может разглядеть в темноте.
Не получив ответа, она думает «была не была» и включает фонарик.
Эстер. С Маури на плечах. Она даже не реагирует на свет. Падает на землю.
Эбба снова вылезает на мостки, светит фонариком на мужа и его сестру. Оба без сознания.
— Господи, — бормочет она. — И что мне теперь с вами делать?
Эстер хватается за край ее шелкового платья.
— Беги!
И тут Эбба замечает луч фонарика, блуждающий между деревьями.
Вопрос жизни или смерти.
Ухватившись за пиджак Маури, она волочет бесчувственное тело по мосткам. Его ботинки постукивают по доскам.
Она сталкивает мужа в лодку. Он приземляется с грохотом, который звучит в ушах Эббы как землетрясение. Она лишь надеется, что он не разбил себе лицо. Свет фонарика направляется в ее сторону. Об Эстер придется забыть. Эбба развязывает веревку и прыгает в воду. Идет по дну, отталкивая лодку от берега. Наконец та оказывается на достаточной глубине, ее подхватывает течением. Благодаря занятиям конным спортом Эбба в отличной форме, но ей с величайшим трудом удается перевалиться через борт.
Женщина хватает весла, вставляет в уключины. Господи, какой ужасный грохот! Ее не покидает одна мысль: «Сейчас нас расстреляют в упор». Изо всех сил налегает она на весла. У нее сильные руки, разум работает четко. Эбба уже знает, куда отвезет Маури. Совершенно ясно, что здесь надо обойтись без обращения в больницу и участия полиции. Когда он очнется, сам скажет, что посчитает нужным.
А человек с карманным фонариком, двигающийся к мосткам, так и не доходит до них. В его наушниках раздается приказ — выполнение задания прервано. Двое из членов группы убиты, а оставшиеся трое срочно покидают усадьбу Регла. К тому моменту, как появляется полиция, их уже и след простыл.
Метель. Эстер пробирается в глубоком снегу. Скоро силы совсем оставят ее. И тут ей кажется, что она различает впереди силуэт. Кто-то идет ей навстречу сквозь вьюгу, останавливается чуть поодаль.
Эстер зовет мать. «Эатназан!» — кричит она, но ветер уносит голос.
Девушка опускается на землю. Ее тут же заметает, всего за несколько мгновений она вся покрывается тонким слоем снега. Лежа в снегу, Эстер вдруг ощущает, как кто-то дышит ей в лицо.
Олень. Ручной северный олень, который толкает ее мордой, дует в лицо.
А впереди мать с другой женщиной. Эстер не видит их сквозь метель, но знает, что они ждут ее. И знает, что вторая женщина — бабушка эатназан. Ее ахкку.
Эстер встает на ноги, забирается на спину оленя. Свисает через его хребет, будто тюк. Теперь до нее доносится знакомый лай. Это Муста, которая крутится вокруг двух женщин. Ее лай звучит требовательно — собаке не терпится бежать вперед. Эстер боится, что они уйдут без нее. Исчезнут.
«Беги! — говорит она оленю. — Беги!» И цепляется рукой за его толстую шерсть.
Олень скачет вперед. Скоро они догонят остальных.
Внезапно Анна-Мария Мелла обнаруживает, что бродит наугад среди черного безмолвного леса. Бежать она давно перестала. Она понимает, что даже примерно не представляет себе, как долго бродит впотьмах — и что, скорее всего, уже никого не найдет. Ее охватывает чувство, что все закончилось.
«Свен-Эрик, — думает она. — Я должна вернуться».
Но дороги обратно не найти. Она вообще не очень представляет себе, где находится. Анна-Мария опускается на землю, прислонившись к стволу дерева.
«Надо подождать, — говорит она сама себе. — Скоро рассветет».
Перед глазами встает образ убитого ребенка. Она старается отогнать страшное видение.
Анна-Мария безумно тоскует по Густаву. Ей так хочется обнять его крепкое теплое тельце.
«Он жив, — говорит она себе. — Они дома, с ними все в порядке». Будь на ней куртка, она позвонила бы Роберту, но телефон остался во внутреннем кармане, а куртка лежит в канаве.
Обняв себя руками, Анна-Мария сжимает собственные предплечья, чтобы не дать себе заплакать. Сидя так и сжимая свои руки, она вдруг отключается от полного изнеможения.
Проснувшись через некоторое время, женщина замечает, что слегка рассвело. Она поднимается, с трудом разогнув затекшие ноги, и бредет в сторону усадьбы.
На лужайке стоят три полицейские машины и автобус национальной группы быстрого реагирования. Люди оцепили здания и прочесывают окрестности.
Анна-Мария с ветками в волосах и перемазанным грязью лицом приближается к ним. Когда коллеги наводят на нее пистолет, она
