В рыбацком домике на замерзшем озере найден окоченевший труп женщины. Глаза ее потеряли свой цвет от холода, а на теле отчетливо видны следы пыток. Инспектору Анне-Марии Мелле есть над чем поломать голову. Особенно если учесть, что убитую звали Инна Ваттранг, и при жизни она была правой рукой главы крупной горнодобывающей компании «Каллис Майнинг». Что это — бытовое убийство? Вряд ли.
Авторы: Оса Ларссон
сторон».
Главврач Нильс Гуннарссон пытается закрыть историю болезни и закончить совещание, но заведующая отделением не дает ему ускользнуть. Она пребывает в состоянии аффекта еще до того, как открывает рот.
— Мне совершенно не нужно, чтобы Бритта находилась у меня в отделении, не принимая препаратов, — выпаливает она. — У нас мало персонала, нет никаких дополнительных ресурсов. Она устроит в отделении ад кромешный!
Главврач обещает сделать все, что в его силах.
Но заведующая отделением не удовлетворена этим ответом.
— Я говорю совершенно серьезно, — продолжает она. — Я не могу нести ответственность за отделение, если она будет у меня на малых дозах седативного. Я ухожу.
В глубине души главврач сухо констатирует, что Бритта спалит все отделение. И заведующая — ее первая жертва.
Шесть месяцев спустя Бритту под ее проклятия и ругань вкатывают в родильное отделение. Акушерки и врачи стоят и смотрят на это зрелище, замерев от изумления. Она, что, — так и будет рожать? Пристегнутая широким кожаным поясом? Привязанная за руки и за ноги?
— Это единственный возможный способ, — поясняет главный врач психиатрической клиники и с важным видом кладет в рот порцию жевательного табака.
Сотрудники родильного отделения с удивлением смотрят на Нильса Гуннарссона, когда он ходит туда-сюда по коридору возле родильного зала — как пародия на старые времена, когда отцу не разрешалось присутствовать при родах.
С Бриттой двое санитаров из отделения. Парень и девушка, спокойные и решительные, одетые в одинаковые футболки. У парня руки в татуировках, у девушки в одной брови кольцо и пирсинг на языке. Такое дело они не могут доверить случайным людям. На этот раз сотрудники родильного отделения сами неожиданно попали в разряд «случайных людей».
Бритта вне себя. Во время беременности ее состояние постепенно ухудшалось, так как ей отменяли препараты, которые могли повредить плоду. Ее навязчивые представления и вспышки агрессии нарастали.
Между схватками она отрывается по полной программе, изрыгая проклятья, призывая гнев сатаны и его волосатых ангелов на головы всех собравшихся. Все они гниды, сучки и чертовы, чертовы… повторяет она, ища очередное достаточно грубое слово. Время от времени она погружается в бессмысленные диалоги с существами, которых видит только она.
Но когда на Бритту накатывает очередная схватка, она яростно кричит: «Нет, нет!» Пот градом катится по ее телу. Тут даже санитары из отделения выглядят несколько растерянными. Один из них пытается поговорить с роженицей.
— Бритта, ты меня слышишь?
Схватки нарастают.
— Она умирает!
Все смотрят друг на друга. Умирает? Разве может она просто так взять и умереть? Но тут боль отступает, и гнев возвращается.
Главврач Нильс Гуннарссон слышит ее голос через дверь. Он гордится Бриттой, которая цепляется за свою ярость. Это все, что есть сейчас в ее распоряжении. Это ее единственный союзник против боли, бессилия, болезни, страха. И женщина держится за нее до последнего. Ярость помогает ей пройти весь этот путь. Бритта кричит, что во всем виноваты они — проклятый лепила и вонючие сучки в халатах. Она увидела, что одна из сучек улыбнулась. Чего она лыбится, а? А? Почему она не отвечает, сволочь высокомерная, пусть скажет, когда к ней обращаются, чертова… И сучка в халате вынуждена ответить что-то в том духе, что она вовсе не улыбалась — и слышит в ответ, что она может взять швабру и засунуть себе в… Но тут новая схватка прерывает эту фразу.
Затем наступают потуги. Акушерка и врач кричат:
— Давай, Бритта!
А та в ответ посылает их куда подальше.
Они кричат, что все идет отлично, а Бритта плюет в них, изо всех сил стараясь попасть.
Наконец ребенок выходит. Его немедленно изымают у матери — в соответствии со вторым параграфом закона об уходе за детьми, оставшимися без родительской опеки. Главврач лично следит за тем, чтобы Бритте дали обезболивающее и успокоительное. Она молодец, с борьбой прошла через все роды. А клиника боролась в течение всей ее беременности.
Кажется, она не понимает, что произошло. Лежит, по-прежнему пристегнутая поясом, пока ее зашивают. От лекарств она сразу успокоилась и стала вялой.
Где-то в другом помещении акушерки стоят рядом с кроваткой и разглядывают новорожденного. Бедная, бедная малышка! Какое начало жизни! Все они совершенно измотаны.
Они видят, что ее отец, судя по всему, индус. Подумать только, насколько эти детки красивее шведских! Девочка такая хорошенькая: у нее смуглая кожа, густые темные волосики и черные серьезные глазки. Они чуть не плачут. Такое ощущение, что она все понимает. Все.
