Черная тропа

я подумал — ну и замерзнет же этот мужик. — Он рассмеялся. — Ох уж эти иностранцы!
Анна-Мария и Свен-Эрик ждали молча. Не спешили задавать вопросы. Лучше будет, если он вспомнит сам, а не они подведут его к ответу. Анна-Мария кивнула ему и отметила в памяти «иностранец».
— Это точно было не на прошлой неделе, потому что я всю неделю провалялся дома с гриппом. Подождите-ка… — Он поискал в компьютере и вернулся с заполненной анкетой. — Вот его договор.
«Невероятно, — подумала Анна-Мария. — Мы возьмем его». Ей едва удавалось сдержать свое нетерпение поскорее увидеть его фамилию.
Свен-Эрик натянул перчатки и попросил дать ему бланк.
— Иностранец, — проговорила Анна-Мария. — На каком языке он говорил?
— На английском. Я знаю только английский, так что выбор был невелик.
— Он говорил с акцентом?
— Да нет…
Он погонял языком жвачку во рту. Поместил ее между передними зубами, так что она наполовину торчала изо рта, и резко изменил скорость жевания. У Анны-Марии возникла ассоциация со швейной машинкой, которая застряла на маленьком клочке белой материи.
— У него был британский английский. Но не такой утонченный, а… как бы это сказать… пролетарский. Да-да, — продолжал он и кивнул, словно соглашаясь с самим собой. — Потому что это как-то не вязалось с его длинным плащом и ботинками. К тому же вид у мужчины был немного потрепанный, как мне показалось, несмотря на загар.
— Будем оставаться на связи, — сказал Свен-Эрик. — Мы вернем вам копию договора, но большая просьба — не рассказывайте обо всем этом журналистам. И еще — мы хотим взять машину. Если она сдана, верните ее, а клиенту дайте другую.
— Это связано с Инной Ваттранг, да?
— Когда он возвращал машину, плащ по-прежнему был на нем? — спросила Анна-Мария.
— Не знаю. Думаю, он просто поставил машину на стоянку и бросил ключ в ящик. — Он снова порылся в компьютере. — Точно. Скорее всего, он улетел вечером в пятницу. Или же утром в субботу.
«Тогда, возможно, кто-нибудь из стюардесс видел его без плаща», — подумала Анна-Мария.

— Мы разыщем этого парня по договору, — сказала Анна-Мария Свену-Эрику, когда они снова уселись в машину. — Джон Макнамара. Интерпол поможет нам связаться с британскими коллегами. И если потом криминалистическая лаборатория докажет, что кровь на плаще принадлежит Инне Ваттранг, и если они смогут сделать анализ ДНК того, что найдут на плаще…
— Это не факт, ведь он пролежал в воде.
— Тогда это сделает лаборатория Рюдбекка в Упсале. Нужно привязать парня к плащу. Недостаточно того, что он просто нанял машину в то время, когда ее убили.
— Если не удастся найти чего-нибудь интересного в машине…
— Ее осмотрят криминологи.
Она повернулась к Свену-Эрику и широко улыбнулась. Тот стал механически искать ногами тормоз в полу машины. Он предпочел бы, чтобы коллега смотрела на дорогу, когда сидит за рулем.
— Черт, как быстро мы справились с этим делом, — весело сказала Анна-Мария и прибавила газу. — И совершенно сами, не привлекая центральное управление, — это чертовски здорово.

Вечером Ребекка ужинала дома у Сиввинга. Вернее, у него в котельной. Она сидела за крошечным столиком и смотрела, как Сиввинг колдует над миниатюрной плиткой. Он положил ломтики рыбного пудинга в алюминиевую кастрюльку и осторожно подогревал их в небольшом количестве молока. В горшке на соседней конфорке варилась картошка. На столе стоял в корзиночке хлеб и упаковка соленого маргарина. Запах еды смешивался с запахом мокрых шерстяных носков, висящих на веревке.
— Настоящий праздник! — воскликнула Ребекка. — Ты согласна со мной, Белла?
— Даже и не думай, — строго сказал Сиввинг собаке, которая была отправлена на подстилку у его кровати.
Слюна свисала у нее изо рта, как две веревки. Ее темно-карие глаза свидетельствовали о том, что она умирает от голода.
— Я отдам тебе потом свои объедки, — пообещала Ребекка.
— Не разговаривай с ней. Она все с готовностью воспринимает, как разрешение покинуть свое место.
Ребекка улыбнулась, глядя в спину Сиввинга. Невероятная фигура. Волосы у него не поредели, а лишь стали серебристо-белыми и легкими, торчали над головой, как пушистый лисий хвост. Военные брюки из магазина распродаж были заправлены в толстые шерстяные носки. Должно быть, Май-Лиз успела перед смертью навязать ему приличный запас. Большой живот обтягивала фланелевая рубашка. Поверх он надел один из передников Май-Лиз, тесемки от которого невозможно было завязать за спиной, — вместо этого он засунул их в задние карманы брюк, чтобы передник не спадал.
В остальной