В рыбацком домике на замерзшем озере найден окоченевший труп женщины. Глаза ее потеряли свой цвет от холода, а на теле отчетливо видны следы пыток. Инспектору Анне-Марии Мелле есть над чем поломать голову. Особенно если учесть, что убитую звали Инна Ваттранг, и при жизни она была правой рукой главы крупной горнодобывающей компании «Каллис Майнинг». Что это — бытовое убийство? Вряд ли.
Авторы: Оса Ларссон
так далеко, что кузен старается держаться в стороне от Кампалы, опасаясь, что его арестуют и обвинят в совершении преступлений. Сейчас там, на севере, творится черт знает что. ГАС
и другие группировки сражаются с правительственными войсками за контроль над шахтами Конго. Скоро нас вытеснят с севера Уганды, и тогда они станут биться за эти шахты. Им нужно золото, чтобы финансировать свои войны. Если генерал Кадага не заплатит своим солдатам, они разбегутся и пойдут к тому, кто заплатит им больше, — в правительственные войска или другие вооруженные формирования. Он готов к переговорам.
— О чем?
— Об экономической поддержке, которая позволит ему быстро укрепить свою армию и въехать в Кампалу.
Маури с сомнением посмотрел на Герхарта.
— Государственный переворот?
— Скорее всего нет, для международных отношений лучше иметь законный режим. Но если Мусевени будет… убран с дороги — тогда на выборы выдвинут другого кандидата. А ему нужна поддержка армии.
— А что это за кандидат? И откуда известно, что ситуация улучшится с новым президентом?
Снейерс улыбнулся.
— Естественно, я не могу назвать вам его имя. Но у нашего человека достаточно ума, чтобы поддерживать с нами хорошие отношения. Он будет знать, что мы решили судьбу Мусевени и можем решить его судьбу. И генерал Кадага поддержит его. Если Мусевени свергнут, остальные генералы последуют примеру Кадаги — во всяком случае, большинство. Мусевени — палка в колесах. Так что… вы присоединяетесь?
Маури Каллис пытался переварить все, что только что услышал.
— Я должен подумать, — проговорил он.
— Времени на раздумья немного. Кроме того, пока вы думаете — переведите деньги в такое место, откуда имели бы возможность выплатить их и остаться анонимным. Я могу дать адрес исключительно конфиденциального банка.
Инна вернулась из туалета. Герхарт снова наполнил их бокалы и выпустил последний залп:
— Взгляните на Китай. Им наплевать на то, что Международный банк не дает кредиты недемократическим государствам. Они идут и преспокойно берут в долг миллиарды на развитие промышленности в странах третьего мира. И затем оказываются владельцами огромных областей в экономике тех стран, за которыми будущее. Я не намерен стоять и наблюдать этот процесс со стороны. Сегодня у нас есть шансы в Конго и Уганде…
Мысли Микаэля прервала Эбба Каллис, которая вошла в столовую. На ней по-прежнему был костюм для верховой езды, она выпила стакан сока, не присаживаясь.
Маури поднял глаза от газеты.
— Эбба, — сказал он. — Завтра у нас гости к ужину, к этому все готово?
Она кивнула.
— И еще я хотел попросить тебя заняться похоронами Инны, — продолжал он. — Ее мама… ты ее знаешь. Пройдет не меньше года, прежде чем она составит список гостей, который ее удовлетворит. Кроме того, я подозреваю, что платить по счетам придется мне, и я бы предпочел, чтобы закупки делала ты, а не она.
Эбба снова кивнула. Она не хотела, но выбора у нее не было.
«Маури знает, что я не хочу заниматься похоронами Инны, — подумала она. — И он презирает меня за то, что я это тем не менее делаю. Я его самая дешевая рабочая сила. А потом мне же предстоит отбиваться от мамочки Ваттранг с ее самыми нелепыми пожеланиями. Я не хочу заниматься похоронами, — подумала Эбба. — А нельзя ли просто… выкинуть ее в канаву?»
Не всегда она так относилась к Инне. Поначалу та очаровала и ее тоже. Когда-то Эбба была в восторге от старой знакомой мужа.
Ночь в начале августа. Маури и Эбба только что поженились и въехали в усадьбу Регла. Инна и Дидди еще не перебрались туда.
Эбба просыпается от странного чувства, что кто-то пристально смотрит на нее. Когда она открывает глаза, рядом с кроватью, наклонившись, стоит Инна. Она прижимает палец к губам, глаза озорно блестят в темноте.
Дождь грохочет по оконным стеклам, Инна промокла насквозь. Маури что-то бормочет во сне и переворачивается на другой бок. Эбба и Инна, затаившись, смотрят друг на друга. Когда его дыхание снова становится спокойным и ритмичным, Эбба осторожно вылезает из постели и, крадучись, идет вслед за Инной вниз по лестнице на кухню.
Они сидят на кухне. Эбба приносит полотенце. Инна вытирает им волосы, но от сухой одежды отказывается. Они открывают бутылку вина.
— Но как же ты вошла? — спрашивает Эбба.
— Залезла в окно вашей спальни. Оно единственное, которое было открыто.
— Сумасшедшая! Ты могла упасть и сломать себе шею. А как же ворота? И охрана?
Местный кузнец только что установил железные ворота. У Инны нет пульта, которым их открывают. А вокруг усадьбы тянется каменная стена высотой
