Черная тропа

промахи. Почему вы не спросите его самого?
— Я бы с удовольствием, но он сейчас в командировке в Канаде.
— Ах вот оно что, Маури и Дидди в Канаде. — Мальте снова вытер у себя под носом. — Во всяком случае, они недолго ее оплакивали.
— Маури Каллис не в Канаде, только Дидди Ваттранг, — сказал Анна-Мария.
Габриэльссон прервал свое занятие.
— Только Дидди? Ни за что не поверю.
— Что вы имеете в виду?
— Судя по тому, что рассказывала Инна, Маури давно уже не отправляет Дидди в деловые поездки в одиночку. Тот не умеет правильно оценивать ситуацию. Несколько раз принимал абсолютно безумные решения. Нет, если он куда-то и ездит, то только вместе с Инной — в смысле, ездил, пока она была жива, или вместе с Маури. И никогда один. Он может в любой момент опозориться. К тому же мне кажется, что Маури ему не доверяет.
Когда они вышли на улицу, Свен-Эрик вздохнул:
— Жалко людей.
— Ты его жалеешь?! — воскликнула Анна-Мария. — Что за чушь!
— На самом деле он чудовищно одинок. Адвокат, зарабатывает немалые деньги, а когда болеет, некому прийти и сходить в магазин. А квартира — разве это дом? Хоть бы кошку завел.
— И стирал ее в стиральной машине, чтоб чего-нибудь не запачкала, да? Гаденыш чертов, побил женщину и теперь жалеет себя, потому что она все равно бы его бросила. Ну, а насчет пощечины или двух — тут у меня есть кое-какие собственные соображения. Все было не так. Ну да бог с ним. Что скажешь насчет обеда?

Инна Ваттранг проезжает железные ворота по дороге в усадьбу Регла. Второе декабря. Припарковавшись у бывшей прачечной, в которой теперь ее дом, она пытается выйти из машины. Это не так просто.
Она проделала весь путь от Стокгольма, но сейчас, когда все позади, руки вдруг ослабели. У нее едва хватает сил вытащить ключ из зажигания.
Удивительно, что она вообще добралась домой! Боже, ведь ей пришлось ехать в темноте за красными задними огнями других машин. Один глаз вообще не открывается, и ей всю дорогу нужно было держать лицо поднятым вверх, иначе из носа начинала течь кровь.
Инна пытается нащупать ремень безопасности, чтобы отстегнуть его, но обнаруживает, что вообще не пристегнулась. И даже не услышала сигнала, который обычно об этом напоминает.
Все тело затекло. Когда она открывает дверцу и пытается вылезти наружу, то вдруг ощущает острую боль в груди. Когда же от внезапной боли она делает резкий вдох, боль становится еще сильнее. Похоже, он сломал ей ребра.
Это все так нелепо, что почти смешно. С большим трудом Инна выбирается из машины. Держится одной рукой за дверцу, не может выпрямиться — стоит, согнувшись, дыша поверхностно. Роется в сумочке, ища ключи от дома, надеясь в глубине души, что из носа снова не польется — эту сумочку от «Прада» она очень любит.
Черта с два тут найдешь ключ. Она же ни черта не видит. Направляется к черному чугунному фонарному столбу у фасада дома. И в этот самый момент, когда Инна стоит под фонарем, вся в лучах света, до нее доносятся голоса. Это Эбба и Ульрика, жены Маури и Дидди. Иногда они отправляются на катере в Хедландет и общаются с другими такими же женушками — дегустации вин, девичники и прочие развлечения без детей. Вернувшись обратно и причалив у мостков, они обычно проходят мимо дома Инны — это самый короткий путь. Сейчас она слышит их смех и разговоры еще издалека.
Женщина обдумывает, не успеет ли спрятаться — но что это будет за зрелище? Убежать, словно Квазимодо, и слиться с тенями.
Первой ее замечает Ульрика.
— Инна?! — восклицает она с вопросительной интонацией в голосе. — А что такое с Инной? Она что, перепила или что? Почему она стоит в такой странной позе?
Теперь слышится голос Эббы.
— Инна? Инна!
Их шаги поспешно приближаются по гравиевой дорожке.
Град вопросов. Это все равно что оказаться запертой в шкафу с роем пчел.
Разумеется, она лжет им. Обычно у нее это прекрасно получается, но сейчас женщина слишком усталая и разбитая.
Инна наспех придумывает какую-то историю про компанию подростков, которые напали на нее в центре города… да, они отобрали у нее бумажник… Нет, Ульрика и Эбба вовсе не должны звонить в полицию. Почему? Да потому, что она просит их этого не делать.
— Мне надо просто отлежаться, — пытается Инна убедить их. — Кто-нибудь может помочь мне достать ключ из этой трижды проклятой сумки?
Она ругается, чтобы не заплакать.
— Ложиться может быть опасно, — говорит Ульрика, пока Эбба роется в ее сумочке в поисках ключа. — Они били тебя ногами? Могут быть внутренние кровоизлияния. Во всяком случае, надо вызвать врача.
Инна мысленно стонет. Будь у нее пистолет, она бы застрелила их обеих, только бы они заткнулись