В рыбацком домике на замерзшем озере найден окоченевший труп женщины. Глаза ее потеряли свой цвет от холода, а на теле отчетливо видны следы пыток. Инспектору Анне-Марии Мелле есть над чем поломать голову. Особенно если учесть, что убитую звали Инна Ваттранг, и при жизни она была правой рукой главы крупной горнодобывающей компании «Каллис Майнинг». Что это — бытовое убийство? Вряд ли.
Авторы: Оса Ларссон
И, как мне кажется, вы не осознаете, что существует только один путь, помогающий их решить: защитить инвесторов. Вы могли бы разбогатеть!
— Мы — разбогатеть? Каким образом?
— Инфраструктура. Школы. Развитие общества. Создание рабочих мест. Доходы от налогов.
— Неужели? В течение тех трех лет, что вы разрабатывали шахту, ваша компания заявляла, что не получает прибыли. Так что вы не платили никаких налогов.
— Этот вопрос мы обсуждали с вами еще тогда! В начале пути нужны инвестиции. В течение первых пяти лет на прибыль рассчитывать не приходится.
— Так что вы получите все, а мы ничего. А теперь, когда у вас возникают проблемы, вы приходите к нам и хотите, чтобы военные силы защищали ваши предприятия. А я говорю: давайте государство станет совладельцем компании. Мне гораздо проще найти средства для охраны предприятия, совладельцем которого являемся мы сами.
Маури кивает и, кажется, размышляет.
— Тогда, может быть, вы могли бы помочь нам с другими возникшими у нас проблемами. Внезапно оказалось, что наша лицензия в отношении выпуска газов в атмосферу не действует. Кроме того, под конец у нас возникли проблемы с профсоюзом. К тому же, возможно, президент решит выполнить свои обязательства по нашему предыдущему договору. Когда мы покупали шахту, он обещал построить гидроэлектростанцию на Альберт-Ниле.
— Подумайте над моим предложением.
— Каким?
— Государство покупает пятьдесят один процент акций в «Килембе Голд».
— Форма оплаты?
— О, договоримся. В настоящий момент президент отдает приоритет развитию здравоохранения и профилактике СПИДа. Мы пример для соседних стран. Мы могли бы оплатить покупку из будущих прибылей.
Министр экономики произносит все это легким тоном, словно они старые друзья. Маури, как всегда, балансирует на грани нейтрального и вежливого тона, хотя тщательно подбирает слова.
Обычно Инна всегда разряжает атмосферу, но сейчас у нее нет сил. За их легкими дружелюбными голосами слышится бряцание оружия.
В баре отеля Инна и Маури выпили не по одному стаканчику виски. Вентилятор под потолком и бездарный пианист. Слишком много персонала и слишком мало посетителей. Иностранцы, знающие, что цены здесь в три раза выше, чем в любом баре в городе, однако пренебрегающие этим. Все же здесь намного дешевле, чем у них дома.
Вместе с тем — нарастающий гнев. Усталость от того, что надо постоянно быть начеку. Всегда переплачивать. Просто потому, что ты белый. Постоянно перепроверять цены, если хватит сил. И все равно тебя надуют. Едва отдаешь себе отчет в том, как раздражает одна из официанток, которая громко болтает с девицей, работающей в баре. Кто пришел сюда развлекаться? Они или посетители? Кто платит и кто получает зарплату?
Маури пьет, чтобы внутри прекратился темный водоворот, постоянно выносящий на поверхность что-то черное со дна. Он не хочет в этом признаваться. Он так хотел бы, чтобы оно снова улеглось на дно. Лучше всего лечь спать и подумать об этом завтра на свежую голову.
Как назло, Инну избили именно сейчас. Если бы не это, все могло бы получиться иначе. Возможно, они обсудили бы это вместе. Она помогла бы ему взглянуть на все проще. Даже, может быть, рассмешила бы его, заставила подумать: да, иногда приходится грести против течения.
Но сейчас у нее нет сил. Она пьет, чтобы заглушить ноющую боль в лице, думает о том, не загноится ли рана на губе или возле глаза. Все еще пока не зажило, могут образоваться трофические язвы. После этого события она подавлена, сама не своя. Со временем выяснится, что причин несколько. А Маури просыпается среди ночи от водоворотов, бурлящих внутри, смывающих с бортов черный налет.
Кондиционер неисправен. Маури открывает окно в черную ночь, но это не дает прохлады, лишь навязчивый треск цикад и кваканье жерлянок.
Как это объяснить? Да разве кто-нибудь поймет? Когда Инна с его секретаршей прибегают и гордо показывают ему обложку «Business Week» — и он видит свое лицо. Маури не чувствует их радости. Гордость? Ничего похожего. Стыд пригвождает его к столбу. Его превратили в доступную девочку, в проходной двор.
Когда Шведская экономика и Союз работодателей приглашают Маури выступить с лекцией и берут по тридцать тысяч с участника — зал все равно переполнен. И все же он всего лишь их проститутка.
Они поднимают его на знамена как доказательство того, что у всех равные возможности. Каждый может добиться успеха. Каждый может добраться до вершин, надо только захотеть — взгляните на Маури Каллиса. Благодаря ему становится ясно, что все парни и девчонки в Тенсте или Бутчюрке, все лодыри в Норрланде
