Черная тропа

сами виноваты. Отберите у них пособие, пусть им станет выгодно работать. Дайте людям стимул стать как Маури Каллис.
И они похлопывают его по спине, жмут ему руку, но он никогда не станет одним из них. У всех у них звучные фамилии, за ними стоят их семьи и старые деньги. Маури Каллис навсегда останется выскочкой без породы и стиля.
Он помнит свою первую встречу с матерью Эббы. Его пригласили к ним в усадьбу. Весь ее антураж произвел на него сильное впечатление — долгое время он искренне верил, что они сдают в аренду помещения под конференции потому, что усадьба представляет собой историческую ценность, которую они стремятся популяризировать — как сказала ее мать в интервью одному глянцевому журналу. Но однажды, увидев их бухгалтерские книги, он понял — они делают это для того, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.
Так или иначе, в первый раз Маури пришел с букетом цветов, коробкой конфет «Аладдин» и в костюме, несмотря на жару — дело было в середине июля. Он не представлял себе, в чем еще можно явиться в гости к людям, которые владеют такой роскошной усадьбой — просто настоящим дворцом.
Мать Эббы улыбнулась, когда он протянул ей букет и коробку, снисходительной и немного ироничной улыбкой. Дешевый шоколад поставили на стол, когда пили кофе. Он лежал и таял в своей коробке. Никто не взял ни одной конфеты. У матери был огромный сад с кустами роз и другими цветами. В гигантских вазах стояли ее причудливые композиции. Куда девался его скромный букет, Маури понятия не имел. Возможно, отправился прямо в компост.
Они с Эббой спустились к реке, к старой купальне, чтобы поприветствовать ее отца. Над купальней был поднят флаг — в знак того, что папочка купается. Тревожить его не полагалось. Но раз бойфренд Эббы впервые пришел к ним в гости, папа сказал, чтобы они все равно зашли. От жары Маури вынужден был снять с себя пиджак. Теперь он нес его, перекинув через руку. Верхняя пуговица на рубашке расстегнута, галстук скомкан в кармане. На всех остальных была летняя одежда, свободного покроя, но явно дорогая.
Отец Эббы сидел в шезлонге на мостках. Когда молодые люди подошли, он поднялся и сердечно поприветствовал их. Он был совершенно голый. Его это нисколько не смущало. Маленький член вяло свисал и покачивался при каждом движении.
Это в Маури все было неправильно.
«Ну ладно», — думает Маури, стоя у окна посреди жаркой африканской ночи, когда все унижения и оскорбления жизни теснятся вокруг него. В первый и последний раз отец Эббы предстал перед ним в голом виде. Когда он потом прискакал к нему со своими старыми дружками и попросил вложить их деньги, все они были в костюмах и угостили его обедом в ресторане «Рич».
Теперь он вспоминает, как впервые прилетел на север Уганды.
Они летели на маленьком самолете — в тот раз с ним были и Инна, и Дидди. Маури начал вести переговоры с правительством Уганды о покупке шахты в Килембе.
Войдя в самолет, они переглянулись. Пилот явно был под кайфом.
— Некоторые уже летят, — громко сказала Инна. Все равно никто не понимал шведского языка.
Они хихикали, рассаживаясь в самолете. Держались за свое легкомыслие до конца. Смеялись в лицо смерти. Так что в начале полета Маури боролся со своим страхом. Но потом его совершенно очаровали горы.
Густые зеленые джунгли окаймляли мягкие изгибы горных хребтов. А в долинах между горами извивались пресноводные реки. В них водились зеленые крокодилы. А горы таили запасы красной плодородной земли и золота, которое могло бы накормить всех.
Это было незабываемое впечатление. Маури чувствовал себя как принц, парящий над своим королевством и простирающий над ним руки.
Гул моторов самолета избавлял его от необходимости поддерживать разговор с друзьями. Его охватило чувство единения со всем этим.
Кем он мог бы стать в Канаде, не говоря уже о Кируне?
LKAB всегда останется крупнейшим предприятием в тех краях. Даже если сам он купит шахту и начнет добычу, ему вряд ли удастся что-то продать. Инфраструктура — узкое место. Рудная железная дорога полностью оккупирована LKAB, и даже им не удается вывозить все, что они могли бы продавать. Ему все время придется довольствоваться ролью просителя, мириться с тем, что его задвинули.
Но здесь все иначе. Здесь он сможет стать по-настоящему богатым. Те, кто успеет сюда первым, смогут заработать целое состояние. Построить города, шоссе, железные дороги, гидроэлектростанции.
Позднее он сказал Дидди и Инне:
— Шахта — всего лишь дырка в глиноземе. У них нет никакого оборудования, они роют вручную. И тем не менее, находят предостаточно. Здесь таятся несметные богатства.
— И масса неприятностей, — возразил Дидди.
— Правильно, —