Судьба не балует Наташу Мазурову. После трагической гибели родителей ее отдают на воспитание к тетке-извращенке. Но та, дождавшись, когда девчушка превратилась в очаровательную девушку, стала к ней приставать. Вынужденная бродяжничать, Наташа сменяет грязные подвалы на пьяные вечеринки с витающим запахом марихуаны.
Авторы: Марина Юрьевна Островская
я не знаю, где тут какие кнопки.
Прослушав запись, он оттаял окончательно.
— Ты, Мазурова, блин, даешь, — расхохотался он, похлопывая себя ладонями по ляжкам. — Вот это разводка! Высший пилотаж! Нет, брательник мой все-таки молоток, правильную дозу травки запихал. Это ж какие бабки можно теперь с лоха стрясти! Да, эта кассетка ему дорого обойдется. Тут разговор короткий — кошелек или жизнь. Без вариантов… Ну, по такому поводу можно и расслабиться. Давай-ка, где там у тебя косячок?
Наталья швырнула ему на колени всю пачку.
— Но-но, ты поласковей, — почти добродушно произнес Михайлюк, доставая сигарету. — А выпить у тебя есть что-нибудь? Косяк неплохо водочкой разбавить…
— Я не пью без нужды, — облокачиваясь на подоконник, с равнодушным видом сказала Наталья. — И спиртного в доме не держу.
— Это ты зря. Сейчас бы водочки накатить не помешало. — Сделав подряд несколько глубоких затяжек, он с блаженным видом откинул голову на спинку.
Наталья продолжала стоять у окна. Пола халата отверулась, слегка обнажив колено. Михайлюк вдруг выпрямился и тяжелым, неподвижным взглядом уставился на нее. Наталья резко запахнула халат и отвернулась.
— А ты ничего, Мазурова, — похотливо улыбаясь, произнес Михайлюк.
Докурив сигарету, он поднялся и шагнул к ней. Его намерения были столь очевидны, что Наталья пожалела: эх, нет у нее в руках пистолета. Сейчас она без колебаний бы нажала на спуск и влепила пулю между его свинячьих глаз.
— Не переживай, Мазурова, сорвалось в одном месте — обломится в другом.
Чего добру пропадать? — Он похабно засмеялся, протягивая к ней руки. — Давай перепихнемся.
— Убери лапы, скотина! — с ненавистью прошипела она.
— Но-но, не изображай из себя недотрогу. Я-то знаю, какой ты была десять лет назад: со всеми наркоманами переспала в Калининграде.
— Ублюдок! — крикнула Наталья и замахнулась, чтобы дать ему пощечину.
Но Михайлюк ловко перехватил руку и, больно сжав запястье, отвел ее вниз. Другой рукой он сорвал с ее плеча халат и неожиданно замер, уставившись остекленевшим взглядом на татуировку.
— Завязала, что ли? — спросил он, увидев вытравленную паутину вокруг изображения паука.
— А ты думал, я наркотиками интересуюсь?
— А чего паучка-то не вывела, Черная вдова? — хохотнул Михайлюк, обдав ее ядовитым дыханием.
— Не твое собачье дело!
Последние его слова привели ее в ярость. Наталья воспользовалась заминкой и изо всех сил саданула ему коленом между ног.
Михайлюк переломился пополам, схватился руками за причинное место и завыл:
— Сука!.. Да я тебя сейчас по стенке размажу!..
— Не размажешь! — набравшись смелости, выкрикнула она. — Без меня ты никогда из дерьма не выберешься, так и будешь всю жизнь чужую баранку крутить и гнуть спину на богатого жлоба! А теперь слушай дальше, — не давая ему опомниться, продолжала Наталья. — Еще хоть раз пальцем меня коснешься — лучше в тюрьму пойду, чем буду работать на такую гниду, как ты. Понятно?
Михайлюк отступил на шаг и, болезненно корчась, выговорил:
— Чтоб ты сдохла, падла…
— Если я сдохну, ты окажешься под забором, как последний бомж.
Федор не ожидал такого яростного отпора и растерялся.
— А теперь — пошел вон! — дрожащим от возбуждения голосом приказала она.
Михайлюк поплелся к двери, как побитая собака. На пороге он оглянулся и бросил на нее полный ненависти взгляд, после чего харкнул на пол и вышел на лестничную площадку, громко хлопнув дверью.
— Кобель вонючий… — процедила Наталья ему вслед.
Оставшись одна, она медленно сползла по стене на пол, зажмурилась и, больше не в силах сдержаться, сдавленно застонала. Воспоминания обжигающей волной затуманили ее взор. Наталья прижала колени к подбородку, обхватила плечи руками и, яростно сжав зубы, беззвучно зарыдала…
В тот давний роковой день после инцидента с Лялей Наталья домой не вернулась. А через пару недель она оказалась в Риге в компании немолодого уже, длинноволосого и бородатого хиппи по имени Юра. Это именно он пристрастил ее к наркотикам и ввел в местную психоделическую тусовку. Там Наталью уважали: всего семнадцать лет, а уже умудрилась тетку грохнуть! Тогда на лице у нее и появилась «мушка» — наколка в виде маленького крестика, знак киллерской «доблести». Впрочем, обстоятельств этого Наталья толком не помнила и даже не знала, кто выколол татуировку. Затем появилась еще одна — паучиха в паутине, отличительный знак наркомана. Жизнь ее тогда была одним сплошным кайфом: чьи-то квартиры и дачи, маковая соломка, гашиш, дискотеки, бары и подвалы, беспорядочный секс, музыка Джимми Хендрикса, «Дорз»
