Судьба не балует Наташу Мазурову. После трагической гибели родителей ее отдают на воспитание к тетке-извращенке. Но та, дождавшись, когда девчушка превратилась в очаровательную девушку, стала к ней приставать. Вынужденная бродяжничать, Наташа сменяет грязные подвалы на пьяные вечеринки с витающим запахом марихуаны.
Авторы: Марина Юрьевна Островская
подзадорил ее майор.
— А что вы думали? Взять, например, нашего художника — Сретенский его фамилия. Он у себя в мастерской ее портрет пишет. Правда, скрывает от всех…
Но у нас в театре ничего не спрячешь. Сама-то я эту картину не видала, но вот уборщицы наши… — Вахтерша многозначительно замолчала.
— И что, красивая картина? — полюбопытствовал Старостин.
— Говорят, что красивая. Наташа там — как королева на троне.
Старостин почувствовал, что начинает все больше и больше путаться. В принципе все рассказанное его прежними собеседницами укладывалось в некую психологически целостную схему: самостоятельная, гордая, независимая. Все это, по-видимому, обусловливалось психологической травмой, полученной в детстве, — потерей родителей. Однако это вовсе не предполагало в ней страсти к совершению хладнокровных преступлений. Может быть, надо искать причину в неудовлетворенных личных амбициях: при всей ее страсти к театру она вынуждена довольствоваться скромной ролью гримерши. Приживалка при чужой славе. Возможно, но…
Чем больше Старостин думал об этом «но», тем больше терзался сомнениями. Может, напрасно он затеял всю эту бодягу? Вместо того чтобы заниматься серьезными делами, тратит время на какую-то девчонку, да еще втайне от начальства. Что он скажет Арсеньеву в понедельник о проделанной за неделю работе? Пока что его умозрительные заключения ничем конкретным не подтверждались. Следы от ножа на лице погибшей в форме креста — и крест на щеке у Мазуровой?.. Это делает ее похожей на жертву, которая скрывает факт посягательства на нее. От страха? Не слишком на нее похоже. Но как ни крути — зацепка…
— Скажите, Фаина Яковлевна, а вы не замечали за Мазуровой чего-нибудь такого… Например, странностей в поведении?
— Нет. Она всегда приветливая. Хотя… Какая-то грусть появилась у нее в глазах. Ну и… Я не знаю — важно это или нет, но мне показалось, что походка у нее изменилась.
— Это любопытно.
— Раньше она словно порхала, а сейчас — ходит задумчивая, словно груз на нее какой-то давит. Но мне кажется, что это из-за мужчин. Может, влюбилась… Да вы бы сами с ней поговорили.
— Именно это я и собираюсь сделать. Надеюсь, что вы сохраните нашу беседу в тайне.
— Конечно, я все понимаю.
— Да, и вот еще что. — Он вынул из нагрудного пиджака визитную карточку и протянул ее вахтерше. — Если вдруг узнаете о чем-нибудь интересном — позвоните мне.
— Слышь, Наташка, да куда ты попрешься? — Бывший наркоман-героинщик повис у нее на руке, нутром почуяв родственную душу. — Мы сейчас с Игорем Валериановичем и с ребятами двинем в какое-нибудь уютное местечко, поужинаем.
Нам как раз женской компании не хватает.
Наталья глянула на часы. Как обычно, она уже опаздывала в театр.
— Не могу, извините, работа.
— Да какая работа, на ночь глядя?
— Сегодня у главного планерка.
— Какая планерка в такое время?
— Я ведь журналистка, меня, как волка, ноги кормят. Днем в поисках материалов бегаю, а вечером сажусь за компьютер. Да еще совещание. — Плевать на компьютер и на совещания! Завтра сядешь, — возбужденно говорил излечившийся от наркотической зависимости сибиряк. — Вот и Игорь Валерианович не возражает. Верно?
— Дело есть дело, — коротко заметил Лепило. Наталья уже собиралась покинуть теплую сибирскую компанию, когда Баранов, которому тоже не хотелось с ней расставаться, заметил:
— Захочешь присоединиться к нам, позвони мне на сотовый, может, еще подскочишь.
— Как получится. — Наталья на всякий случай попрощалась и зашагала в сторону стоянки такси.
Михайлюк возник перед нею словно из-под земли.
— Стой! Куда торопишься? — схватил он ее под локоть, когда Наталья поднималась по ступенькам театрального подъезда.
— Скоро спектакль, — высвободив руку, неприветливо сказала она. — У меня работа горит.
— Ты теперь должна думать о другой работе, — зло бросил он. — Что ты в этом театре забыла? Платят копейки, а можешь заколачивать тыщи. Надо, чтобы ты по вечерам делом занималась, а не в этом бардаке торчала.
— Кому это надо?
— Ах! Ну да… — демонстративно закатил глаза бывший следователь. — Ты у нас — особа возвышенная, о кино мечтаешь.
Наталья попыталась уйти, но Михайлюк преградил ей путь:
— Ты с лохом встречалась?
— Да. — Она отвела глаза в сторону.
— А Лепило приехал? Или как там его?
— Приехал.
— Так ты и с ним успела повидаться?
— Успела. Что из этого?
Михайлюк радостно улыбнулся и потер руки.
— Лох созрел. Будем разувать. Сегодня вечером вы с ним должны быть
