Черная вдова

гуру… — расплылся в самодовольной улыбке Кашинцев. — Это громко сказано. Я — человек маленький, мелкая, можно сказать, сошка, маленький винтик в гигантском механизме…
— Не наговаривайте на себя, Игорь, — перебила его Наталья. — Уверена, что вы человек не бедный. Иначе вы с вашими способностями не сидели бы в том кабинете, а давно бы твердо и уверенно вошли в мир бизнеса.
— А с чего вы решили, что я человек не бедный? — насторожился Кашинцев.
— У меня, знаете ли, мизерная зарплата. Но я не жалуюсь. Потребности у меня весьма и весьма скромные: жены-детей нет, по ресторанам я не хожу, на Канарах не отдыхаю. Другими словами — денег на ветер не бросаю.
— И неужели у вас нет никаких побочных доходов?
— Какие еще доходы? — взвился Кашинцев. — Вы на что намекаете? Хотите сказать, что я ворую у государства, что я на своем рабочем месте утаиваю налоги?!
— Я вовсе не это хотела сказать! — едва не сорвалась на крик Наталья. — Я имела в виду, что вы даете консультации таким неопытным бизнесменам, как я, — за определенную плату, конечно. Ведь я именно этого от вас хочу и готова заплатить.
— Вот оно что! — Лицо Кашинцева налилось кровью, в глазах появился лихорадочный блеск. — Вот зачем ты меня домой к себе затащила?! Ты просто хочешь меня использовать! А я-то, дурак, подумал, что нашлась женщина, которая проявила ко мне интерес как к мужчине… Красивая и умная, оценившая все мои достоинства. А ты — такая же грязная тварь, как и все остальные! Какой же я дурак… — Он неожиданно уронил голову, обхватил ее руками и стал рывками раскачиваться из стороны в сторону.
Наталья испуганно посмотрела на него: «Боже, да ведь он — полный псих»
— Я сразу должен был это понять… — медленно, почти по слогам, говорил Кашинцев. — Достаточно было одного взгляда на твой, с позволения сказать, наряд, в котором ты не побоялась прийти в государственное учреждение. — Он слегка приподнял голову и исподлобья посмотрел на девушку. — Заявилась в набедренной повязке, едва прикрывшись! С голым пупком!.. — неожиданно завизжал он, поднимаясь из кресла. — Ты шлюха! Ты обыкновенная шлюха! Ты хотела меня совратить! Вас не интересую я как человек, вас не интересует мой духовный мир, плевать вы на него хотели! Вам всем нужны мои деньги! Вы все хотите моих денег!..
Он резко оттолкнул ногой журнальный столик, уронив на пол бокалы с мартини. Наталья тоже встала и начала медленно отступать в сторону коридора.
Она почти не испытывала страха, надеясь, что сообщники не дадут ее в обиду.
Однако истерика полоумного налогового инспектора вызвала у нее такой приступ неприязни к этому типу, что, казалось, прихлопнула бы его, как таракана, без малейшей жалости.
У Кашинцева внезапно остекленели глаза, он побледнел и с неожиданной для его комплекции силой схватил ее за волосы и поволок назад. От неожиданной боли Наталья вскрикнула, но Кашинцев заткнул ей рот потной ладонью и со злобой процедил сквозь зубы:
— Молчи, стерва!
«Где же они? Почему не остановят этого маньяка?
Он же убьет меня!»
…На мониторе, установленном в соседней комнате, в поле зрения видеокамеры появились фигуры извивающейся от боли Натальи и ее мучителя. Увидев эту картинку, Цыгарь вскочил и бросился к двери, но в последний момент его грубо остановил Федор Михайлюк:
— Стой! Куда?!
— Так ведь этот ублюдок сейчас ее изнасилует!
— Нам это и надо!
Цыгарь с недоумением посмотрел на главаря.
— Федор, ты че? Он же — полный урод, а с ней нам еще работать…
— Сама виновата. Она должна была по-хорошему его в постель затащить. А раз не захотела, то пусть получает.
— Что значит «не захотела»? Ты же сам слышал, как она старалась.
— Значит, плохо старалась. Сядь на место, Цыгарь.
У того заходили желваки на скулах, но он сдержался и, стараясь не смотреть на экран, молча опустился на стул.
Неотрывно глядя на монитор, Федор принялся ему объяснять:
— Дурак, как ты не понимаешь? Подожди еще пару минут, и мы сейчас такую компруху запишем, о какой и не мечтали. Смотри, что этот петух вытворяет… Да в обмен на эту кассету мы из него все его сраные бабки вытянем, иначе ему не жить.
Не подозревая, что за ним наблюдают, да и вообще не будучи в состоянии оценивать свое поведение, Кашинцев накинулся на Наталью с яростью безумца. Он хлестал ее по щекам, рвал на ней одежду, пытаясь ее раздеть. Казалось, он наконец-то нашел ту самую тварь, которая виновата во всех его бедах.
Наталья отчаянно отбивалась, пыталась звать на помощь, но Кашинцев одной рукой затыкал ей рот, а другой лихорадочно расстегивал ширинку.
Изловчившись, Наталья ударила его ногой в пах, но он даже не почувствовал боли и только