Судьба не балует Наташу Мазурову. После трагической гибели родителей ее отдают на воспитание к тетке-извращенке. Но та, дождавшись, когда девчушка превратилась в очаровательную девушку, стала к ней приставать. Вынужденная бродяжничать, Наташа сменяет грязные подвалы на пьяные вечеринки с витающим запахом марихуаны.
Авторы: Марина Юрьевна Островская
спектакля, — объявил Михайлюк-младший, вернувшись минут через пятнадцать.
— Чего ж ты там столько времени делал?
— Да бабка-вахтерша задолбала, трепалась — не остановить.
— Что ж теперь делать? — Федор почесал в затылке. — Найди-ка где-нибудь телефон-автомат и позвони ей еще раз.
— Тут такое дело… — Леня. поерзал на сиденье. — Бабка сказала, что пропала куда-то Наталья Мазурова. Два дня в театре не появлялась, и ни слуху от нее, ни духу.
Решение Федор принял мгновенно.
— Поехали к ней домой, посмотрим, что там делается.
— Как же мы к ней попадем? У тебя ключи есть?
Федор многозначительно усмехнулся:
— Забыл, кто я?
Камера для допросов отличалась от карцера только тем, что была побольше и посуше. В центре стояли стол со стулом и привинченный к полу металлический табурет напротив. На табурете сидела Наталья.
Ее била мелкая дрожь, переходившая в судороги. Лицо напоминало маску персонажа из кинематографического триллера: правую скулу украшал огромный синяк, лоб — широкая ссадина, щеки и шея были расцарапаны.
Старостин, расположившись напротив, спокойно раскрыл папку с бумагами и, словно не замечая состояния подозреваемой, бесстрастно поинтересовался:
— Как спалось?
— Пошел ты!.. — едва слышно прошептала Наталья опухшими и потрескавшимися до крови губами.
— Что-что? Я не ослышался? — поднял брови следователь. — Вы меня изволили куда-то послать? Знаете, чем это грозит? По-моему, вам понравился карцер.
— Во всяком случае, там не будет этой сволочи, — криво усмехнулась Наталья.
— Вы про меня?
— Нет. Я про воровку.
— Зря вы так. Лучше на себя посмотрите. Я тут поинтересовался… Ваша сокамерница сидит за воровство, причем она соблюдает законы чести — ворует только у… — Он не нашелся, что сказать.
— Воров, — с усмешкой подсказала Наталья.
— Вот именно. А у вас положеньице намного серьезнее… Таких, простите за выражение, существ, как вы и ваш сообщник, даже людьми назвать нельзя…
— Господи, какой еще сообщник?.. — утомленно проговорила Наталья.
— А вот это я и хочу от вас, узнать. — Следователь достал из кармана ручку и принялся расписывать ее на сложенном вдвое листке бумаги. — Я прекрасно понимаю, что одной вам вряд ли удалось бы совершить столь чудовищные преступления: просто силенок маловато. Но вдвоем с мужчиной это не большая проблема. Да и жертвы — тщедушные алкоголички. Какое они могут оказать сопротивление?
«Опять он за старое», — подумала Наталья.
— Ну, так вы назовете имя и фамилию вашего Дружка?
— Которого? — усмехнулась Мазурова. — У меня их много…
— Все ваши дружки меня не интересуют. Мне нужен только тот, с которым вы образовали преступный союз.
— Союз? Слово-то какое.
— Ну, так я жду. — Старостин поднес ручку к чистому листу и нетерпеливо постучал по нему. — Вы назовете его имя? Сразу должен предупредить, что это облегчит вашу незавидную участь. Помощь следствию зачтется вам на суде.
«По-моему, у него проблемы с профпригодностью…»
— Моя причастность к этим убийствам, которую вы пытаетесь доказать, а также мой мифический сообщник — все это продукт вашего воображения, — с сарказмом заявила Наталья.
— Так… Значит, вы отказываетесь нам помочь. — Старостин нервно бросил ручку и откинулся на спинку стула. — Хорошо, поговорим на отвлеченные темы.
— Это вы о чем?
— Ну, например, какая вам нравится музыка? Только честно. Я ведь сразу замечу, если вы будете говорить не правду.
— Ну что ж, если честно, — Наталья ненадолго задумалась, — «Травиата»
Джузеппе. Верди. Сюжет, конечно, высосан из пальца, но музыка и арии бесподобны. Люблю «Кармен» Бизе…
— А что-нибудь более легкое?
— Не знаю. — Наталья пожала плечами. — Раньше слушала рок-музыку, а теперь не слушаю. Люблю хороший джаз, блюз…
— Так-так, — Старостин постучал пальцами по столу, — а марши вам не нравятся?
— Какие еще марши?
— Ну, например, немецкие марши времен Второй мировой войны.
Наталья презрительно посмотрела на следователя.
— Это музыка для гомосексуалистов.
— Для гомосексуалистов, говорите? А у вас, случайно, нет отклонений в смысле половой ориентации?
Вместо ответа Наталья демонстративно отвернулась.
— А я ведь не зря об этом спросил. Тетушка-то ваша того… известная в Калининграде лесбиянка. А вы с ней не один год вместе прожили, выросли, можно сказать, у нее на руках.
Наталья первый раз за все время их отношений с интересом посмотрела на Старостина.
— Шила в мешке не утаишь, —
