Черное белое

угодно. Дом богатый.
— А почему деньги не взяли? И Мошкин исчез. Нет, ты как хочешь, а я связываю это в одно дело. Два трупа. Два! Давно такого не было. У нас район тихий. Ну бытовуха, с кем не бывает? А тут…
Валентин уже у калитки, машет рукой:
— Олег! Иди сюда!
— Что такое?
— Саша только что звонил. Александр Сергеевич. Врач.
— Психотерапевт?
— Ну да! Соня исчезла!
— Как исчезла?
— Сбежала из больницы. Рано утром. Саше позвонили полчаса назад. Главврач. Он пытался дозвониться Валерии Алексеевне, но ее мобильник не отвечает. Она в пути, возможно, что там плохая связь…
— Ну что ты будешь делать! — не выдерживает Валентин. — Одно к одному!
— Постойте-ка, — у Володи недоумевающее лицо. — Что значит одно к одному? Какая Соня? Соня убита.
— Да я про девушку, что исчезла два года назад! — отмахивается Валентин. — Нашлась, а теперь снова исчезла. Вот, елки-палки! Не углядели! Володя, ты извини. Нам с Олегом ехать надо. Девица не в себе, таких дел может натворить!
— Поезжайте, конечно! А вот и наши!
К дому подъезжает милицейский уазик. Следователь Жуков поспешно ныряет в «Жигули» Валентина:
— Поехали!
Тот торопливо кивает приехавшим коллегам из соседнего района и тоже садится в машину:
— Они тут сами теперь. Ну и денек выдался! Солнце еще не взошло, а в стране дураков уже все вспотели. Дочка моя любит так говорить. В самую точку. Ну где теперь ее искать? Эту Соню?
Следователь Жуков достает телефон и набирает номер Валерии. Психотерапевт прав: не отвечает. Абонент временно недоступен. Милая, включи телефон! Скажи, зачем ты это сделала? Неужели опять началось?

Саша ждет их, стоя на крыльце. Увидев, что во двор въезжает машина, кидается к ней. Чуть ли не под колеса. И выскочившему из «Жигулей» оперуполномоченному:
— Ну, слава Богу! Я вам звонил, звонил! Домой звонил. Жена дала номер мобильника. Звоню — не отвечает. И Валерия не отвечает. Ну хоть кому-то дозвонился! Ума не приложу, что теперь делать! Где ее искать?
— Когда она сбежала? — спрашивает следователь Жуков, захлопывая дверцу машины.
— Сегодня утром. Шести еще не было. Медсестра говорит пошла в туалет. В шесть часов стала ходить по палатам, будить больных на процедуры, и про Соню забыла. Потом сунулась в палату, а ее нет. Пошла искать. Все обшарили…
— Почему она не проконтролировала? Почему?
— Девушка вела себя спокойно последнее время. Даже агрессивность куда-то исчезла. Теперь я понимаю. Затаилась. И вот вам, пожалуйста! Срыв!
— Ну, что? — вздохнул оперуполномоченный. — Надо объявлять в розыск. Она опасна, Александр Сергеевич?
— Она в первую очередь больна.
— Ну а как насчет угрозы для общества? Может натворить что-нибудь этакое?
— Что вы имеете в виду? — насторожился начинающий психотерапевт.
— В соседнем районе сегодня маньяк жертву ножницами истыкал. Только что оттуда. С места происшествия. Никто у вас не сбежал? Из психушки?
— Нет. Побегов не было.
— Ладно. Отзвонюсь Володе. Но позже. Информация полезная. А пока пойдем разговаривать с персоналом.
В течение часа опросили всех. Кроме медсестры, видевшей, как девушка шла в туалет, никто ничего не видел. Все ссылались на то, что было ранее утро, а районная больница не тюрьма. И не охраняемое предприятие строгого режима. Дежурившей ночью медсестре главврач влепил строгий выговор, но все понимали, что делу этим не поможешь. Великая суета продолжалась до обеда.
— Ну куда она денется? — сам себя успокаивал Валентин. — Без денег, без документов. В халате и домашних тапочках.
— Один раз такое уже было. Соня — девушка импульсивная. Надо дать объявление по местному телевидению, — посоветовал следователь Жуков. — Предложить вознаграждение. Надо найти Соню до приезда Валерии Алексеевны. Я знаю ее домашний телефон в Н-ске, но пока беспокоить не буду. Подождем пару дней.
— Да. Подождем, — кивнул Валентин, явно испытывающий неловкость. Валерии Алексеевне он откровенно симпатизировал.
Саша был категорически против этого и требовал немедленно сообщить старшей сестре о случившемся. Но мобильник, номер которого у него имелся, по-прежнему не отвечал, а домашний телефон Валерии Алексеевны Летичевской следователь Жуков дать отказался. Так же категорически. Между мужчинами произошло объяснение.
— Ваша поза нелепа! — заявил молодой врач. — И ваша ревность тоже. Вы не имеете на эту женщину никаких прав!
— Если она не сочла нужным дать вам номер домашнего телефона,