Черное белое

привлекался к уголовной ответственности за неверно поставленный диагноз? Не слышал о таком. Людям стало страшно ходить по улицам. Они все больше убеждаются в том, что преступникам удается избежать наказания. Это стало нормой… Вот протокол с описанием места происшествия. Читайте! — Он открыл папку с уголовным делом, рывком пододвинул к ней. — Ну? Не хотите? Что, мне зачитать? Да я наизусть помню! Двадцать одно проникающее ранение в грудь! Портновскими ножницами! Повреждены легкие, сердце, аорта…
— Замолчите! — Она ладонями зажала уши. — Я не хочу об этом слушать! Не хочу!
— Ну хорошо. Я не имею права на вас давить. Простите, сорвался, — устало сказал следователь. — Давайте с самого начала. Какие показания вы хотели дать?
— Насчет денег. Их мог снять сам Мошкин.
— Это я уже слышал.
— Те, что вы нашли у меня, получены от продажи квартиры.
— Какой квартиры?
— Той, где была прописана Соня. Мы занялись этим, как только она приехала. Сделка была оформлена за день. Потому что условия очень выгодные. За двухкомнатную квартиру недалеко от центра Москвы мы спросили сорок пять тысяч долларов. Это хорошая квартира.
— Не сомневаюсь. Сорок пять тысяч?
— Дали сорок три, — поспешно сказала Валерия. — Потому что срочно. И агентству надо было заплатить. Дело было так. Сестра сдала квартиру сроком на год, деньги получила вперед. Но поскольку Соня не объявилась, жилец посчитал, что договор продляется, с квартиры не съехал, и стал ждать хозяйку. Но тут ему подвернулась командировка за границу. В Африку. Он уехал туда вместе с семьей, а поскольку его младшему брату негде было жить… Словом, туда въехал его брат. Бизнесмен. Навел порядок, сделал ремонт. Когда Соня вернулась, то решила, раз есть загородный особняк, значит, квартира не нужна. И ее можно продать.
— Постойте… Какой еще особняк? — не понял следователь. — Он же принадлежит Мошкину!
— Но мы-то об этом не знали! Мы же не видели Мошкина!
— Продолжаете настаивать? Ну, допустим. И вы в срочном порядке продали квартиру.
— Да. Через агентство. Сделку оформили за день. Сорок три тысячи для такой квартиры — это не цена. Но нам срочно нужны были деньги. Бизнесмен, снимающий квартиру, к тому времени подкопил денег, и…
— Хорошо. Если факт передачи денег подтвердится…
— Мы можем поехать туда и проверить.
— Сегодня суббота, — вздохнул следователь. — Я пришел на работу только ради вас, Валерия Алексеевна. Через два дня вас либо выпускать надо, либо предъявить обвинение. У вас хороший адвокат. Думал, что вы напишете признание, и мы с этим покончим. Ну, хорошо. Придется побеспокоить еще кого-нибудь.
— Адвокат? Вы сказали об адвокате? А кто его нанял?
Она рассчитывала услышать «Жуков Олег Максимович». Почти уже услышала.
— Ваш жених, — сказал следователь.
— Простите, что вы сказали?
Олег не может назваться ее женихом. Кем угодно только не…
— Жених? Ха-ха! У меня нет никакого жениха!
— Ну как же так, Валерия Алексеевна? А врач-психиатр, который консультировал вашу младшую сестру? Александр Сергеевич Коновалов?
— Саша? Он сказал, что он мой жених?
— Именно. Сегодня поутру и адвокат объявился. Так что можете смело заявлять: «На все ваши вопросы буду отвечать только в присутствии моего адвоката». Видите, Валерия Алексеевна, какие тайны я вам выдаю? Будьте уж и вы сговорчивее. Кстати! Вот ему-то мы и позвоним! Вашему адвокату! Хотите, и жених с нами поедет.
— Нет! — вздрогнула она. — Я не хочу его видеть!
— Как же так? Жених ведь.
Как после всего случившегося Валерия могла посмотреть ему в глаза? А если еще выяснится, что она убийца…
— Кто угодно, только не он.
— Хорошо. Давайте покончим с этим сегодня же. Поскольку пока вы задержанная, а не подследственная, я могу под личную ответственность вывезти вас в город. Вроде как отпустить. Но уж и вы меня не подведите.
…И было то же, что почти месяц назад. Суббота, только сентябрь уже перевалил за половину. Валерия ехала в машине в сопровождении четырех мужчин. Следователь прокуратуры явно ее опасался, потому что посадил рядом двух охранников. Сам он сидел за рулем. Валерия вела себя спокойно. У мужчины, представившемся ее адвокатом, было недовольное лицо. Или ей так казалось? Может, у него просто манера такая, брезгливо поджимать губы, а вовсе не сожаление по поводу бездарно потраченного выходного дня, которое господин адвокат не в силах скрыть. Мол, работа есть работа, куда деваться, но, по правде говоря, жаль, что сегодня так вышло.
«Сейчас все выяснится, — уговаривала себя она. — По крайней мере прояснится вопрос с деньгами. Он уже не будет утверждать, что я убила Соню