Черное белое

было не до готовки. Он как стоял, так и стоит. Рана на черепе убитого Мошкина характерная. К тому же, хоть топорик и отмыли, но остались микрочастички мозгового вещества, и экспертиза… Валерия Алексеевна? Опять будете симулировать обморок?
— Милая, я тебя не брошу, — всхлипнула Соня. — Я знаю, что ты сделала это для меня. Для нас… Я очень тебя люблю…
— Валерия Алексеевна, — подал, наконец, голос и Жуков, — я скоро уезжаю. Быть может, передать что-то вашим знакомым в родном городе? Будут у вас поручения ко мне?
— Да. Но с глазу на глаз. Если вы не боитесь. Остаться вдвоем с сумасшедшей.
— Жуков Олег Максимович связался с больницей, куда вы попали в восемнадцать лет, Валерия Алексеевна, — сказал следователь по особо важным делам. — Они переслали ваше личное дело из архива. Олег Максимович обещал раздобыть свидетельские показания вашего лечащего врача. И характеристику с места работы. Так что скажите спасибо.
— Я постараюсь найти людей, которые подтвердят, что у вас с детства обмороки и вообще… отклонения, — торопливо пробормотал Жуков. — А там все будет зависеть от экспертизы. Лично я согласен, что такие люди, как вы, являются социально опасными и не должны выходить из клиники…
И он разразился тирадой в духе той, что она слышала в субботу утром в кабинете у следователя по особо важным делам. Валерия слушала и недоумевала. Вот, значит, как. Спасает свою шкуру, причем изо всех сил.
— Вот-вот, — кивал второй мужчина, находящийся в палате. — Мы с Олегом Максимовичем в этом солидарны. Будем сотрудничать.
Лера уловила, как Олег переглянулся с Соней. И поняла: эти двое теперь заодно.
— А ты умница, — кивнула она младшей сестре. — Умная девочка.
— Ведь я же твоя сестра, — лучезарно улыбнулась Соня. — Мне было у кого учиться. Мне не разрешили присутствовать на экспертизе. Так что мы с Олегом… Максимовичем поедем. Я завтра зайду. Туда, куда тебя определят. Сюда ли, в камеру… Я буду тебя навещать. Как ты меня. Заботиться о тебе. Как ты обо мне.
— А я жду вас в кабинете, где уже собралась комиссия. Охранник проводит, — сказал следователь по особо важным делам и посмотрел на Соню. — Софья Алексеевна, на два слова.
— Лера, я тебя не брошу! — сказала Соня в дверях. И поскольку следователь уже вышел из палаты и не надо было играть на публику, не удержалась и подмигнула: — Ну что, каково? Ах, эта заботливая младшая сестренка! Олег, если что, кричи громче. Эта ненормальная может на тебя кинуться.
Она не кинулась. Хотя выбор-то, в общем, был невелик: тюрьма или больница. Стационар закрытого или общего типа, в зависимости от решения суда. Общего — это удача. Закрытого — та же тюрьма. Разница только в сроке.
— Лера?
Ах, да! Следователь Жуков остался в палате! У нее поручение для общих знакомых в родном городе!
— Чем она тебя взяла? Деньги? Или пообещала скрыть правду?
— А для сумасшедшей ты неплохо выглядишь, — усмехнулся следователь Жуков. — Тебе сейчас лучше кричать, бросаться на людей и угрожать следователю, что дойдешь до главного прокурора страны в поисках справедливости и защиты. Не узнаю тебя, Лера. Ты же умная женщина! А таких элементарных вещей не понимаешь…
— Как же быстро ты меня предал! Как быстро… Хотя, если разобраться, ты всю жизнь только и делал, что меня предавал. Но это самое большое твое предательство. Как ты будешь жить с этим, Олег? Большой, сильный мужчина. Но я, слабая женщина, не отвечу тебе тем же. Предательством. Не буду. Не хочу.
— А тебе никто и не поверит. Ты убийца. Ты даже не помнишь, как это сделала.
— А если бы помнила? А если бы помнила, что это сделала не я?
— Ты. Потому что при свидетелях сказала, где находится труп Мошкина. Это мог знать только убийца. Тот, кто его закопал в цветнике. А я не хочу в этом участвовать.
— Что, вернешься в родной город? Будешь снова доставать наркотики? Наркотики для Сони. Которая знает, что ты знаешь. Откуда они берутся и кто их распространяет.
— У тебя опять все перемешалось в голове.
— Но то, что ты взятки берешь, я помню точно. И за что берешь.
— Замолчи! — Он обернулся: плотно ли прикрыта дверь? — Тебя ждет комиссия, которая докажет твою невменяемость. На этот раз тебе поставят не начальную форму, а просто шизофрению. И ты будешь на всю жизнь привязана к этому своему… доктору Айболиту. Только захочет, ли он…
— А ты? Ты к чему теперь будешь привязан? Думаешь, тебе без меня будет лучше? Да, я больна. Но это случайность. Вчерашний приступ — случайность. Если меня не провоцировать, ничего не будет. Я виновата только в том, что затеяла эту игру месяц назад. Ради тебя, между прочим. Ради нас. Переоценила свои силы.
— Мы больше не увидимся. Так что прощай. Ничем не могу помочь.