Чернолесье

ее способность думать на перспективу. Я всегда был уверен, что даже и перспективу наших отношений она давно экстраполировала в будущее. И это означает одно из двух: либо она считает, что ей со мной не по пути, и вскоре даст мне отставку, либо сочла меня достойным себя, и тогда она уже знает, в какие кружки отдаст наших детей. Не знаю, какое из этих предположений пугало меня сильнее, но верным, похоже, оказалось первое.
После второй бутылки беседа постепенно начала утрачивать связность. А может быть, это я уже не в силах был уловить нить. Димас звал всех в какой-то бар на другом конце города, но всем было лень. Егор уверял, что сейчас покажет, как правильно ходить на руках, хотя его состояние не слишком располагало к ходьбе даже на ногах. Артем пьяно и умиленно прощался со всеми, словно в свою Канаду собирался убывать прямо завтра и навсегда.
Из дальнейшего в моей памяти сохранился только глоток прохладного ночного воздуха, ворвавшегося в мои легкие, когда я вышел из подъезда, и слегка развеявший туман алкогольных паров. Они, впрочем, тут же сгустились обратно, после чего включился автопилот.

Домой я вернулся хорошо заполночь. Последнее, что помню это то, как, не без труда раздевшись и лежа уже в постели, я открыл Вотсапп и начал-таки набирать ответ Алине. Ответ казался мне совершенно гениальным. Это было вдохновение, какое бывает, наверное, только раз в жизни, и то не у всякого. Я был уверен, что в этом послании мне удастся раскрыть свою душу во всей многогранной сложности, чтобы Алина, наконец, поняла, какой человек находился рядом с ней все это время. Получив мое послание, она уже никогда не сможет относиться ко мне с таким пренебрежением. Едва она прочтет только первые несколько слов, как прекрасная слезинка выскользнет из уголка ее глаза и скатится к ямочке на щеке.
Но, не дописав и второго абзаца, я выронил телефон из рук и погрузился в пьяный беспокойный сон.

Все игровые студии, в офисах которых мне доводилось бывать, состояли из одного человека. Ну, максимум, из троих. Собственно, никаких офисов и не было: люди просто кодили дома, время от времени обсуждая рабочие моменты в Скайпе, я же просто приходил к кому-то из них домой, чтобы «взять интервью у руководителя студии». Солидно звучит.
Я слышал, что когда-то и в «Норске» работало три энтузиаста, считая директора‚ но эти времена давно прошли. По адресу, который был указан в присланном мне сообщении, оказался огромный кирпичный корпус старого завода, переоборудованный под офисный центр. Разумеется, «Норска» занимала его не весь: только помещения на третьем этаже.
Пожилой охранник с глубокими морщинами и мятой сигаретой в зубах — наверное, оставшийся еще с заводских времен — мелко кивнул, когда я сказал: «В «Норску», ни о чем меня не спросив. Чугунный турникет щелкнул, пропуская меня на заводской двор, а я завертел головой, соображая, куда теперь идти.
Надо сказать, получить приглашение стоило мне определенного труда. Шило, телефон которого пришлось здорово поискать, так как ни с кем из наших ребят он не общался, и в соцсетях тоже замечен не был, вопреки моим ожиданиям, совершенно не пришел в восторг от моего звонка.
Узнав, что я слышал о его работе от Егора, он начал мяться, говорил, что еще толком ничего не готово, и сам он связан соглашением о неразглашении, а про тестирование говорить пока рано. При этом слышалось в его голосе какое-то беспомощное лукавство человека, совершенно не умеющего врать.
Но когда я уже решил, что Егор, как обычно, половину выдумал, и стал потихоньку сворачивать беседу, Шило вдруг поинтересовался, а чего я, собственно, звоню. Я честно — терять уже было нечего — ответил, что просто думал напроситься погонять новую игру и, может быть, добыть контент для блога. Я был уверен, что Шило такое потребительское отношение к нему обидит, и на этом разговор закончится, но он, напротив, неожиданно воодушевился, и ответил, что раз я блогер, то, может, его начальство и заинтересуется, пообещав, что передаст мои контакты. Не прошло и пары дней, как мне и в самом деле позвонила некая девушка, представившаяся Анастасией, и пригласила в офис «Норски», располагавшийся отчего-то в спальном районе.
Сюда-то я и примчался прямо с утра, нацепив даже приличную белую рубашку и глаженые джинсы. Заодно уж побрился и расчесал свои патлы, невольно задумавшись перед зеркалом о том, что не до конца прошедшие прыщи на лице и тугой хвост черных волос за спиной не особенно с этой рубашкой сочетаются. Несолидно я выглядел: худощавый, растерянный, не знающий, куда девать руки. Словно школьник на выпускном.
Во