Чернолесье

— Как видишь, — она кивнула. — А как так вышло… знаешь, это довольно долгая и не очень приятная история, а у нас мало времени. Если вкратце: у меня прокачана интуиция. В ущерб всем прочим характеристикам. В реалиях того мира, где мы все оказались, это означает, что я могу видеть будущее. Иногда. Если повезет. И могу говорить с некоторыми людьми на расстоянии. Тоже если повезет. Вот с тобой, например.
— Ну, хорошо, — я кивнул. На протяжении всего разговора я не мог оторвать от нее взгляд, и не мог, в то же время отделаться от ощущения нереальности происходящего. Казалось, она в любой момент может исчезнуть, раствориться в воздухе. — Ну, хорошо, а для чего ты позвала меня сейчас?
— Ты хочешь отсюда выбраться? — спросила она.
Я секунду подумал.
— Отсюда, в смысле, из игры?
— Нет, блин, из спальни моей! — она раздраженно поморщилась. — Разумеется, из игры, из этого мира, из где мы там оказались!
— То есть, ты знаешь, где мы оказались, что это за мир? — мое сердце забилось часто. Неужели, нашелся, наконец, человек, который сможет мне все объяснить?
Кира вздохнула и уставилась на меня, как учитель на двоечника.
— Нет, пойми ты, я ничего такого не «знаю». Не больше твоего, во всяком случае. Я скорее «вижу» или «чувствую». Это другое. Это словно ты ходишь по незнакомому дому с завязанными глазами: ты не знаешь, где в нем кухня, но можешь, к примеру, почувствовать запах.
— И что же ты чувствуешь?
— Что отсюда есть выход. Что есть человек, который его нашел.
— Кто-то из наших? Нашел, все-таки?
Кира помотала головой, отчего очень мило взметнулись ее рыжие кудри.
— Как ни странно, нет, — ответила она. — Это был местный человек. Ты слышал когда-нибудь о брате Луциане?
— Что-то слышал… это какой-то местный святой?
— Не совсем, — поправила Кира. — Святым его почитают только некоторые. Но человек это был весьма необычный. А главное: очень сильный маг. Его очень интересовало Чернолесье, он оставил записки о нем. Лет двадцать назад он отправился в лес — есть сведения, что он хотел найти какую-то заброшенную башню, и, поселившись там, изучать лес и нежить. С тех пор его никто не видел.
— Ну, так, может, его там просто грызни сожрали или квакены? — спросил я. — В Чернолесье с этим, знаешь ли, запросто.
Кира покачала головой.
— Не такой это был человек, чтобы его просто так кто-то сожрал, — уверенно ответила она. — И я чувствую, что он жив. А если он жив, то, скорее всего, все еще там, в лесу.
— Допустим, он все еще там, — ответил я, стараясь поудобнее устроиться на подушке, которая своей мягкостью вдруг напомнила мне кресло в кабинете Грановского. Меня начинала немного раздражать уверенность Киры, происходящая неведомо откуда. — Допустим, он все еще там живет: обросший и одичавший, за двадцать-то лет. Какой нам с него прок?
— Это был человек невероятного ума и целеустремленности, — ответила Кира. — Ты просто не можешь себе представить… понимаешь, я… мои способности позволяют мысленно потянуться к человеку даже сквозь пространство, и когда я тянусь к нему… я чувствую себя, словно бабочка, подлетевшая… нет, не к свече, а к огромному костру. Это не объяснить — это надо ощутить самому, чтобы понять. Для такого человека нет ничего невозможного.
— Ладно, — кивнул я. Слова Киры и ее лицо, то и дело приобретающее отрешенное выражение сомнамбулы, пугали меня. Серьезно, кто она такая? Она действительно видит будущее, или просто морочит всем здесь голову? Невольно вспомнился маркграф, с которым мне довелось беседовать час назад: такого, пожалуй, заморочишь. Такой человек любого обманщика съест и не подавится, а вот Киру держит при себе и явно очень ей дорожит.
Я оглядел комнату, в которой оказался. По сравнению со спартанским убранством замка, она производила роскошное впечатление: гобелены с пасторальными рисунками, шелковые подушки, расшитые серебром, пурпурные драпировки. И все это — на вершине башни, куда ведет всего одна лестница из тщательно охраняемых глубин замка. Клетка. Золотая клетка, в которой держат редкую птицу, способную видеть будущее.
— Хорошо, — я снова кивнул. — Ты предлагаешь мне найти этого Луциана… чтобы что? Чтобы он дал нам серебряные башмачки и отправил обратно в Канзас?
— Я… не знаю, — Кира поморщилась и потерла бледными тонкими пальцами лоб, на котором, казалось, сильнее проступили веснушки. — Но я вижу его силу… Он должен что-то знать о Чернолесье, что-то очень важное. Откуда оно взялось? Почему мы попадаем туда? Откуда там берется нежить? Если этого не знает он, то не знает никто.
Я снова взглянул на нее, и мы молча смотрели друг на друга, не отрываясь. Ее огромные зеленые глаза