Чернолесье

на людей, которые его лишены. Одним словом, тебе решать, выйдешь ли ты на бой, или болото обыденности засосет тебя.
Он снова сделал паузу, и у меня даже зачесалось в носу от патетичности момента.
— Ладно, заболтались мы тут с тобой, — Грановский демонстративно взглянул на часы и нажал кнопку на коммуникаторе. — Настя, там для теста все готово?
— Ага, — раздался из коммуникатора голос помощницы.
— Ну, тогда проводи Романа.
Я встал с кресла, готовясь прощаться, а Грановский, выключив коммуникатор, повернулся ко мне.
— Когда закончите, зайди еще ко мне. Обсудим дальнейшее сотрудничество. И да… он на секунду замялся, а лицо приобрело очень серьезное выражение. Удачи тебе, Роман.
Я неловко улыбнулся в ответ. Сказано было таким тоном, каким командир напутствует солдата, отправляющегося за линию фронта. И хотя Грановский мне очень понравился, в этот момент я подумал, что он, все-таки, слегка не от мира сего.

Мы с Настей спустились по лестнице и вышли на широкий двор бывшего завода, окруженный со всех сторон кирпичными корпусами.
— А что, тестируете вы в другом месте? — спросил я.
— Конечно, — ответила Настя. — А как еще? У нас там места нет. Вроде как, Главный пытается договорится, чтобы нам участок леса выделили огороженный. Но это дело небыстрое — куча всякой бюрократии. А пока нет, пока играем где придется.
— И где?
— Да вот, пойдем, тут рядом.
Когда мы вышли из заводских ворот, Настя кивнула в сторону серой бетонной коробки недостроенного дома через дорогу.
— Вот, там, — сказала она.
— Серьезно? — переспросил я. — А это законно вообще?
— Ну, как, — замялась она. — Я деталей не знаю. Главный договорился с компанией, которая его строит. У них там дела неважно идут, достроить не могут, стройку заморозили, каждая копейка не лишняя. Вот и сдали помещение нам, пока сами деньги ищут.
Я снова взглянул на серый корпус здания с черными проемами окон. Сейчас мне привиделось в его облике что-то, похожее на исполинский улей или термитник, покинутый обитателями. Или не совсем покинутый.
Но у самых дверей дома я остановился, почувствовав, как телефон в моем кармане тревожно завибрировал. Настя взглянула на меня неодобрительно.
— Когда войдем внутрь, выключишь, ладно? — попросила она. Я кивнул. На экране высветилось сообщение. От Алины.
«Привет. Извини меня за то, что я написала тогда. Я это сделала сгоряча и не подумав. Позвони мне, и давай спокойно поговорим», — прочитал я, открыв его.
Первой реакцией после того, как я унял сердцебиение, было желание немедленно ей написать. Я даже начал судорожно думать над ответом понимал, что заставлять Настю долго ждать было бы невежливо. Однако я сдержался.
Мысль о том, что Алина может что-то сделать «сгоряча и не подумав» показалась мне совершенно абсурдной. Нет, она написала так, потому что в самом деле считает меня неудачником. И даже если по прошествии времени ей вдруг стало меня жалко или она решила, что меня можно исправить, ничего хорошего ждать не приходится.
От чувства стыда и злости я сжал телефон так сильно, что едва не раздавил стекло. Нет, я ей ничего не буду отвечать. Не буду до тех пор, пока не докажу, что она была неправа. А быстро это доказать я могу сейчас только одним способом: заключить договор с «Норской». Тогда она поймет, что мой блог — это не просто развлечение скучающего придурка, а актив, способный приносить прибыль.
Я ожидал, что подниматься нам придется по лестнице, однако в доме работал лифт, правда только один и весь какой-то грязный, беспорядочно сбитый внутри фанерными панелями, исписанными маркером. Лифт дернулся, словно собираясь с силами, и потянул нас наверх.
— Почему именно тринадцатый? — спросил я, взглянув на то, какую кнопку нажала Настя.
— Ну, а какой? — пожала она плечами, загадочно усмехнувшись. — Самое место.
— Это же дополненная реальность, — неуверенно начал я. — Я там в окно не вывалюсь?
— Не боись, все окна ты будешь видеть, — успокоила меня Настя, выходя из лифта. — А мы будем видеть тебя. Если не туда пойдешь, сразу предупредим.

На этаже нас уже ждал низкий пластиковый столик с каким-то белым футляром, похожим на раскладной ящик для инструментов.
— Значит, смотри, — начала Настя, присев возле столика на корточки и раскрыв футляр. — Здесь линзы, возьми. Носил когда-нибудь?
— Неа, — помотал я головой. — У меня зрение хорошее.
— Ну, тут ничего сложного, — сказала она. — Вот так сгибаешь немного пальцами — и на глаз. Непривычно