Черные флаги Архипелага

я ей, наливая себе чая. – Я и сейчас не сильно есть хочу, точнее вовсе не хочу. Упс, я сейчас.
Вика проводила меня взглядом, в котором читалось «Не понос, так золотуха». Ну что теперь поделаешь – журчание воды из носика чайника навело на определенные мысли, бывает.
Мы сидели друг на против друга и молча отхлебывали напитки, каждый из своей чашки. Глаза Вики хитренько поблескивали, мои же откровенно слипались.
– Вик – первым не выдержал я, уж очень жалко было времени, отрываемого от сна, тем более, что у меня его осталось около четырех часов. – Ты если спросить, чего хочешь, или попросить об чем – так говори, а? Мне скоро обратно в капсулу лезть.
– Вот всетаки какой ты гад, Никифоров. – Вика поставила кружку на стол. – Я все так замечательно придумала, весь разговор до последнего словечка, с интонациями, с переходами, все распланировала, пять раз себе представила, как оно все будет, а ты взял и все испортил. Прямо убила бы тебя.
– Ну извини – я с грустью посмотрел на опустевшую чашку. – Хочешь, сегодня вечером по новой все разыграем, с начала до конца, по твоему сценарию. А вот сейчас – никак, я устал очень.
– Скажи, я тебе хоть капельку нужна? – Вика подперла рукой голову и уставилась на меня.
Боги, как же они любят всю вот эту бутафорию. «Хоть капельку нужна», «ты хоть понимаешь, что наделал», «я же не игрушка». Красивые фразы, и все произносятся с интонациями любимых актрис из любимых фильмов. Женщины по своей сути очень кинематографичны, им даже ответ на заданный вопрос не слишкомто нужен, им важна красота происходящей сцены, ее лиричность, проникновенность, сентиментальность. Они в живут в подобных вещах, зачастую сплетая реальность и свою собственную фантазию, выводя тебя на те ответы, которые не слишком правдивы, но зато укладываются в их сценарий. А раз все идет так, как она придумала – то черта ли им в этой правде? Тем более, что в женском понимании правда об ее отношениях с мужчиной, это то, что признается ей верным на данный момент. Мнение противоположной стороны выслушивается, но не рассматривается.
– Вик, слушай, лет пятнадцать назад я бы много, горячо и бессвязно говорил, убеждая тебя в том, что ты и сама хочешь слышать. Лет восемь назад я бы говорил уже гораздо меньше, но более аргументированно – к тому времени я уже понял, что важно не то, сколько ты говоришь, а что именно. А сейчас я и этого делать не стану, потому что ты сама все знаешь, и даже лучше меня. Если бы ты не знала, что ты мне нужна, ты бы сюда не пришла, вот и все. Это мы, мужчины, в большинстве своем головой думаем, потому и в галошу часто садимся, а вы, женщины чувствами думаете, и в этих вопросах вообще не ошибаетесь. В других – возможно, но не в этих.
– Всетаки какой ты умный – со странной улыбкой сказала Вика – Убивать пора.
– Ну, смею тебя заверить, что не такой уж и умный – разуверил ее я. – И убивать меня погоди, у меня еще полно дел, разных и всяких, ну и потом нам с тобой двадцать пятого на новогодний балмаскарад в «Радеон» идти. Без меня тебя не пустят.
– Да ладно? – Вика аж привстала. – Не врешь?
– Слушай, я тебе это еще осенью обещал – потер лоб я. – Вот видишь – я если чего обещал – то делаю, вот такой я человек. Цени.
– Ценю. – Вика явно была очень довольна. – Очень хорошо. Интересно, а там фотограф будет или с собой фотоаппарат нужно взять?
Перед моими глазами пронеслась картина. – Вика в вечернем платье построила в рядок меня, Валяева, Зимина и просит Азова сфоткать нас всех на память. Рядом стоит Вежлева и хихикает, глядя на меня. Ужас…
– Я спрошу – пообещал ей я. – Но думаю будет.
Вика потерла руки, явно предвкушая огромное количество зависти одноклассниц в родном Касимове на новогодних праздниках. Тщеславие, один из моих любимейших пороков.
– Все, твоя душенька спокойна? – вздохнув, спросил я девушку, у которой в глазах уже сверкало конфетти новогоднего бала.
– Нет – морщинка прорезала ее высокий лоб. – Не спокойна. Опуская разные подробности, я скажу тебе вот что – я хочу, чтобы самое позднее после Нового года этой шлюхи в редакции не было. Я ясно выразилась? Или объяснить, о ком речь?
– Более чем – кивнул я. – И вот что я тебе скажу в ответ – кто где будет, решаю только я. Ты можешь относиться к Шелестовой поразному, говорить про нее что угодно, но она хороший профессионал, не лучше тебя, но и не хуже. И дело свое она знает, и редакцию через какоето время на нее оставить будет можно. Кто знает, что может случится, а вдруг нам обоим придется кудато уехать, или обадвое заболеем чемто. И кто нас заменит? Соловьева? Генка? Жилин?
– Жилин сможет – не очень уверенно сказала Вика.
– Не уверен – жестко сказал я. – А вот Лена – сможет. С гарантией.
– Лена – с какойто брезгливобабской интонацией протянула