Черные флаги Архипелага

верно. Ну, лучше так, чем никак. Я побросал вещи в сундук, подвинул к двери шкаф – раз посоветовали, то неспроста, хотя, как по мне, сюда и так никто войти не может, и с невероятным удовольствием нажал кнопку «логаут», завершая этот безумно длинный и тяжелый игровой день.

– Ой, как же это всетаки интересно и увлекательно – играть в игры нового поколения – нежным голоском практически пропела Вика, глядя как я, кряхтя и сопя вылезаю из капсулы, и, хрустя суставами, занимаю вертикальное положение. – Ты сейчас просто их ходячая реклама!
– Спасибо тебе добрая девочка – оценил я ее сарказм. – Даже поклонился бы тебе в пояс, но вот беда – согнуться я согнусь, а разогнуться – боюсь уже фигушки выйдет.
– Вооот! – Вика подняла вверх указательный палец. – Я и говорю…
Тут она прищурилась, пристально осмотрела ноготь на пальце, заметила там чтото не то, достала невесть откуда пилочку для ногтей (она, пилочка для ногтей, у женщин есть с собой всегда, это факт. Иногда мне кажется, что у них на теле есть специальный отсек, в котором она их хранят) и стала, поджав губы, орудовать ей.
– Что? – я присел на диван – надо и впрямь както начинать это дело дозировать – чтото сердце уж очень здорово о грудную стенку долбит. Эдак меня игра в могилу свести может.
– Что «что»? – Вика скрежетнула пилкой о ноготь.
– Что ты говорила? – я потихоньку начинал думать, что это просто пытка уже какаято.
– Что я говорила? – Вика остановила процесс обработки ногтя и вопросительно уставилась на меня.
– Ничего ты не говорила, моя радость – вздохнул я. – Меня ктонибудь искал?
– Никто, причем совершенно. – Вика снова взялась за свое. – Даже странно.
И вправду странно, обычно по выходу из игры я непременно комуто да нужен, а тут на тебе – никто даже не позвонил, никто не обозначился. Обидно даже както…
Рассудив, что раз я никому не нужен, так и мне никто тоже не нужен, я залег спать, причем сон меня прихватил в свои руки еще до того, как башка подушки коснулась. Вот ведь как вымотался я с этими пиратскими страстямимордастями.
А на работе тоже все было тихо и спокойно, народ трудился, каждый знал свое место и дело, хотя, если честно, моей заслуги в этом всем особо не было – если раньше я хоть пару дней в редакции появлялся, както махал руками и щеки надувал, то за последнее время я и на это уже не расщедривался. Кстати, язва Шелестова не преминула по этому поводу пройтись.
Когда я появился на пороге, она сделал круглые глаза и кукольным голосом спросила –
– Ой, а кто этот дядя? Я его не знаю!
– Ты дура чтоли? – уставилась на нее не обладающая какимлибо чувством юмора Соловьева. – Это Харитон Юрьевич! Доброе утро, шеф!
– Ой, да это наш начальник! – обрадованно пропищала Шелестова и немного попрыгала на месте, изображая детскую радость. – А то мы ведь уже почти и забыли, как вы выглядите!!!! Я подумала – чужой дядька к нам пришел!
– Я оценил шутку юмора – заверил я Шелестову. – За мысль спасибо, пять, за реализацию сценки – три.
– Чего это? – уже своим нормальным голосом спросила Елена. – Все было реалистично, как по мне.
– Да щас – хмыкнул я. – А где волосы, собранные в хвостики и платьице «Мечта педофила»? Нет реализма – нет высшего балла.
Шелестова надула губы, села и демонстративно уставилась в экран, видимо к признанию своего театрального таланта она относилась серьезно.
Я же прошел в кабинет, где, усевшись в кресло, и призадумался о жизни.
По своей сути я человек совершенно не склонный к рефлексии. Нет у меня вот этого «Господи! Как же неверно я живу, не так как должно», вылетающего из раздираемой противоречиями мятежной души после первых трех стопок. Такой хрени у меня и после поллитра не бывает, а критическое отношение к себе, любимому у меня проявляется только в кресле парикмахера, это когда полчаса поневоле на свою рожу в зеркало приходиться пялится. Вот тут да, тут конечно против правды не попрешь – и щеки вроде все больше становятся, и прыщ вон на носу какой выскочил, и вообще жутковато я стал выглядеть. И это, оказывается, у меня дома не фильм ужасов каждое утро показывают по зеркалу, это всетаки я сам в нем отражаюсь…
Но на этом все мои глубокие копания в сущности и завершаются, и мне всегда искренне жалко тех людей, которые любят вытащить из себя какойнибудь маааленький узелок собственного несовершенства, а после умело и тщательно пестовать его до гигантского комплекса, ну и в финале платить большие деньги психологу, которые от него же и лечить будет. Или вот эти бедолаги, которые мастера сами придумывать себе проблему, это вообще ужас что такое.