Черные флаги Архипелага

переступить через его «не хочу» и, что самое главное, через его «не могу». И не просто заставить, этото самое простое, а сделать так, чтобы он этого сам захотел, чтобы он ради ее похвалы зубы сжал и из жил своих рвался, чтобы он ради ее улыбки забыл о том, что есть слово «невозможно». Вот это – да, это женщина. А все эти борщи, до поры до времени тугие сиськи и прогулки по мегамоллам за свитерами – это забавы для школьниц, вон их у стойки сколько стоит, бери – не хочу. Пятачок – пучок.
– Эк ты завернула – прищурился я.
– Подумай о том, что я сказала. – Вежлева провела ладонью по моей щеке. – Подумай.
Она пошла по холлу, я смотрел ей вслед, и ни с того, ни с сего мне вспомнилась Элина, сестра Вики, и ее последние слова перед тем, как она ушла домой, в ту, нашу с ней единственную реальную встречу. Все тоже самое, да только наоборот. Забавно.
Рыжая красотка изза стойки подмигнула мне, лукаво высунув острый розовый язычок. Внутри меня чтото екнуло, давление, похоже, повысилось и рассудив, что количество красивых женщин на квадратный метр, пожалуй, уже начало зашкаливать, я широкими шагами двинулся к лифту, который, хвала небесам, еще не уехал.
В лифте я показал своему отражению язык и снова подумал о том, что както очень много вокруг меня стало женщин, причем все как одна – умницы да красавицы. Вот раньше все было проще. Что же до слов Вежлевой – в них, наверное, было рациональное зерно, но оно было явно не для всех мужчин. Как по мне – так тарелка борща и выглаженная рубашка иногда куда важнее и нужнее какогонибудь мифического Эльдорадо, пусть даже и очень большого. Опять же вот к такой Марине в цепкие лапки попадешь и будешь как та белка в колесе крутится, пока от инфаркта лет в пятьдесят не сдохнешь. И вот оно мне надо? Да и была у меня уже ее версия класса «лайт», с раскосыми и жадными глазами. До сих пор вон иногда почки ноют, а особенно к ненастью. Хотя эта рыжая, конечно…
В приемной было непривычно пусто, видать ушла кудато Елиза, к моему великому счастью. Ну вот боюсь я ее, реально. Как зыркнет, как чего скажет – так у меня аж колени трещат. Я в детстве так не боялся даже тогда, когда мамкину любимую вазу кокнул, а она ей от ее мамы досталась, семейной реликвией была.
Около двери Зимина я остановился, подумал – постучать или нет? А может прикольнуться, открыть с ноги и влететь с воплем «Колебать мой лысый череп, кого я вижу!!!»? После такой мысли я достал из кармана пачку сигарет, вынул из нее одну и понюхал, заподозрив, что в ней не табак, поскольку подобных бредовых мыслей у меня сроду не было.
В этот момент дверь открылась, за ней стоял Зимин и слегка удивленно смотрел на меня.
– Ты чего? – с опаской поинтересовался у меня он.
– Да вот, пришел – ответил ему я и хихикнул, поняв, как я выгляжу в его глазах. Ну сами посудите – стоит человек перед закрытой дверью и нюхает сигареты. Реально смешно.
– Ну, заходи, коли пришел – пригласил он меня в кабинет.
Мы сели в кресла и уставились друг на друга.
– Вот както так – наконец сказал я, повертел в пальцах сигарету и убрал ее к остальным.
– Дайка сюда – требовательно произнес Зимин и показал пачку
Я протянул ему табачные изделия, он достал одну из сигарет и внимательно ее обнюхал.
– Елкипалки. Киф, я уж подумал, что ты на наркоту подсел – сказал он, закончив свою экспертизу. – Ты не пугай меня так, а?
– Да вы чего? – возмутился я. – Вот у вас мысли. Да и когда мне…
– Для дури время всегда можно найти – со знанием дела сказал он и засмеялся. – Кстати, неплохой каламбур, а?
– Ну да – согласился с ним я. – Пять копеек.
– Ладно. – Зимин откинулся в кресле. – Рассказывай.
– Чего именно? – уточнил я.
– Сначала про вчерашнее расскажи, подробно и с деталями.
Я чегото подобного ждал, именно поэтому в метро как следует продумал, что и как я буду говорить, а также прикинул, какие подробности, пожалуй, утаю. Ну как утаю? Просто оставлю за кадром.
– А Азова звать не будем, и Никиту? – уточнил я у Зимина. – Чтобы по десять раз из пустого в порожнее не переливать.
– Нет их – объяснил мне Зимин. – Азов отъехал коекуда, а Кит… Нет его, но не суть. Ты не волнуйся, я им все расскажу, как и что.
И я повел свой рассказ. Врать я не люблю, это невыгодно, поэтому правды в нем было больше, чем лжи, именно поэтому, он скорее всего Зимина и удовлетворил. По крайней мере вопросов он мне после него задал не так уж много.
– Стало быть, на свою сторону они тебя всетаки склоняли?
– Было такое – не стал отрицать я. – Не слишком явно, но это читалось между слов.
– Вот же… – Зимин чуть не выплюнул какоето слово, но сдержался.
– Да ладно вам – махнул я рукой. – Чего в первый раз чтоли? Вот помню меня один крендель из «Московского экспресса» раскручивал на слив информации