Черные флаги Архипелага

спускаясь с мостика. – Это я, Дэйзи Ингленд. Я иду к тебе
– Врешь, не возьмешь! – послушалось из башни. – Маги не сдаются!
Еще один файербол лег почти рядом с кормой.
– Чертов старик – проворчала Дэйзи, проходя мимо меня. – Если он подпалит мне корабль, то я на него очень сильно обижусь.
– Балтийцы не обижаются, балтийцы мстят, мэм – заметил я.
– Неплохо сказано, Красавчик – отметила Дэйзи.
Она перелезла через борт и стала спускаться по веревочной лестнице.
Уже в лодке она спросила меня –
– А кто такие балтийцы?
– Балтийцы – фыркнул я, держась за борт виляющей в волнах лодки. – Это орден суровых воиновморяков, от них в день флота все, кто куда разбегаются, от греха.
– Нда? – удивилась капитан. – Странно, обычно экипажи кораблей из твоих земель, которые мы берем на абордаж, ничего не смыслят в мореходстве. Вообще не понятно, как они до Надветренных широтто доходят.
Я промолчал.
Лодка уткнулась носом в песок, и мы выбрались на берег. Старик наверху затих, файерболы больше не летели, но я подозревал, что он просто готовит нам какуюто гадость.

Вами открыто деяние «Знаковые места Архипелага».
Для его получения вам необходимо увидеть все шесть мест Архипелага, которые пользуются особым почитанием у корсаров (одно увидено)
Награды:
Титул «Любознательный корсар»;
+ 2 единицы к интеллекту;
Старая, потрепанная и просоленная карта Архипелага в рамке в вашу комнату в гостинице (при наличии таковой)
Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния»

Стало быть, не пользуется особым почитанием порт в том городе, откуда мы отплыли. Странно, а народу там было много.
Дэйзи дошла до башни, поморщилась от запаха гари и подергала дверь, которая оказалась закрыта.
– Фурро, открывай – бахнула она по ней кулаком. – Я по делу, не просто так.
– Не открою – раздалось сверху. – Не верю я больше вам, коршарам, шволочи вы все!
– В принципе, и правильно делаешь – не стала спорить с пьяным магом Дэйзи. – Но ято тут при чем? Я тебе сроду зла не делала, и папаша мой тоже.
– Все вы одинаковые! – в голосе сверху появилось сомнение. – Эти тоже друзья вроде как были, а вон што уштроили! Гномов моих побили, башню ижуродовали… Жуб вот я ижжа них выбил об штенку!
– Эти – кто? – немедленно спросила Дэйзи. – Кто это был?
– Ктокто – голос помолчал, а потом сказал, будто плюнул. – Бамболейра, штоб ему Одноногий швой костыль в жадницу засунул!
– Вот тебе и здрасьте! – присвистнул Харрис. – Однако, разошелся он. Народ не поймет.
– Открывай, Фурро – посерьезнела Дэйзи. – Не до шуток больше, у нас с тобой похоже один враг на двоих!
Дверь, ведущая в башню на секунду засветилась, на ней проступили какието символы – вроде как полумесяц, звезды и неразборчивая надпись, из которой я ничего не понял, скрипнула и открылась.
– Харрис, Красавчик – вы со мной. Остальные ждут здесь – приказала Дэйзи и шагнула в дверной проем.
– Это вот зачем же такие лестницы делают – крутые и узкие – сопел у меня за спиной Харрис, пока мы карабкались вверх – Ужас просто какойто, а не лестницы.
– Маги – они такие маги – пропыхтел я – У них все не как у людей!
– Да штоб вам, людям пусто было – раздалось сверху. – Один навоз от вас, суета и непорядок. Тьфу!
Плевался маг куда прицельней, чем пулял файерболы, попал он прямиком на голову Харриса.
– Ах ты старый скат! – заревел гигант. – Да я тебя!
– Цыц – приказала Дэйзи. – Сам виноват!
Под злорадное хихиканье сверху, мы продолжали карабкаться по лестнице, пока наконец за одним из пролетов не увидели круглое помещение с потрясающим видом на морскую гладь. Посреди овальной комнаты стоял совсем невысокий, на редкость тщедушный старичок в когдато белой (а теперь серой, и как по мне – так от грязи) хламиде, забавном колпаке с какимито каббалистическими знаками, и в забавных туфлях с загнутыми носками. На маленьком морщинистом личике у него застыла злорадная улыбка, когдато ухоженная, а теперь всклокоченная борода была настолько длинная, что ее конец тащился за старичком по полу.
– Ты ждоровяк, как там тебя? Харрис? Так вот. Харрис, ты сражу иди вниз, фигурально выражаясь – в сад. Ты мне тут весь вождух выдышешь, у тебя объем легких больно большой.
Старичок сложил руки на груди,