Черные флаги Архипелага

и примирению“», да еще как правило проводимый летом и непеременно в выходные дни? Сидят взрослые люди, потеют, думают о том, что клубника неполитая на даче осталась, и слушают очень несвежую дамочку, хотя, конечно, и усиленно молодящуюся, всю такую в спортивных штанах и с непременным бейджиком, на котором написано «Алена». Какая ты Алена? У тебя четвертый номер, шея в морщинах и колени хрустят при ходьбе. Алена… Коуч, елкипалки…
Я вышел из кабинета и обвел тяжелым взглядом своих добрых молодцев и красных девиц.
– Сейчас, сейчас – басом пропела Шелестова. – Вам всем копец настааанет!
– Нус, соратники и сотрудники – грозно свел брови я. – Что я могу сказать вам?
– Шеф, скажите уже чтонибудь, да я пойду, а? – Юшков заерзал на стуле.
– Неужто до такой степени я тебя напугал? – проникся я.
– Чего? – не понял сначала Юшков. – А, понял. Да нет конечно, мнето чего бояться, из рядовых не разжалуют. У меня просто встреча назначена.
– Ну, ты конкретизируй – влезла Шелестова. – Не у тебя встреча назначена, а у твоей печени. С кем – сказать?
– Вот одно слово. – Заноза – Юшков возмущенно засопел – Удавлю тебя когданибудь!
– Слушай, я обещала стучать – я стучу – возмутилась и Шелестова. – Если я этого не сделаю, Харитон Юрьевич наш любимый, может счесть меня треплом, и все мои планы, возлагаемые на него, прахом пойдут. Поэтому…
– Вот на что ты только не пойдешь ради красного словца – поморщился Самошников.
– Ради красного словца Павлик както сдал отца – сообщила всем Шелестова и кротко посмотрела на меня. – Я же молодец?
– Не то слово – заверил ее я. – Вот только не пойму, чего мне больше хочется – то ли тебя облобызать, то ли на всякий случай придушить, во избежание.
– Мммм – Шелестова сложила губы трубочкой и прикрыла глаза.
– Шеф, а давайте я ее придержу, а вы ее за яблочко – одновременно с этим предложил Юшков, а Мариэтта с готовностью привстала.
– Вот же вы твари, а не коллеги – Шелестова открыла глаза. – В один прекрасный день возьму вас всех и отравлю!
– Какой у нас славный коллектив – подала голос Таша. – Сроду здесь больше ни есть, ни пить не буду.
Юшков встрепенулся при слове «пить» и глянул на меня с видом «Так я пошел?».
– Ладно, борзописцы, если никому не надо оставаться и чтото доделывать, то все свободны. Какникак пятница – сообщил я коллективу. – Так сказать – все вон, я нынче добр. Но перед этим все уже подготовленные материалы для следующего номера кладем мне на стол, ну, что есть. Таша – твои по конкурсам – особенно.
– Добрейшему, добрейшему, добрейшему слава – пропела Шелестова, подхватила сумочку и через секунду ее не было. Только шлейф духов остался. Судя по всему на мой стол ей класть было особо нечего.
На самом деле поводов для особого веселья не было – до возможной пробуксовки газеты оставалось всегоничего. Очень скоро поначалу интересный формат может приесться основной части читателей, да и новости, увы, тоже разнообразием их не балуют. Ну, пришибли гдето в районе Великой Степи очередную экзотическую тварь – так их слава богу в Файролле пруд пруди. Ну, порвал Клаторнах в своих пещерах очередной рейд – эка невидаль. Он таких рейдов каждую неделю с пяток рвет, уж очень здоровенная зверюга. Надеюсь не увидеть ее воочию, ну ее нафиг.
Коекакое разнообразие внесли конкурсы, умничка Таша, все верно сделала, своевременно верную волну уловила, но этого мало, мало. Халява – это сильный двигатель, но на нем одном далеко не уедешь. Надо еще чтото, чтото такое необычное, новое, или наоборот, хорошо забытое старое… Да еще и это увеличение объема издания очень несвоевременное, как бы оно не оказало нам очень скверную услугу – мы можем размазаться по страницам, давить из себя идеи начнем, а читатель не дурак, он такое сразу видит. Так что надо не только искать некую новую жилку, но и чтото думать с объемами Ладно, попробуем для начала вот что.
Я достал телефон и нашел в нем номер Петровича – своего старого знакомца и интереснейшего человека.
– Але – сказал я после ответа на вызов. – Это Петрович, который старый хрыч?
– А, это ты – как всегда вяло и немного сонно ответил мне Петрович (в миру его звали Вадька, и был он моим сверстником, но за неимоверную флегматичность и вальяжность он получил почетное право именоваться по отчеству) – Ты хоть ради разнообразия меня по имени иногда называй. И здоровайся.
– Да ну тебя, старый ты скунс – мы были знакомы очень много лет и это давало мне все права на фамильярность. – Денежка нужна?
– Денежка? – задумался Петрович. – Денежка нужна, на нее еду купить можно и много других полезных вещей. А что за денежку надо сделать?
– А что ты кроме своего ремесла вообще еще умеешь делать? – удивился я.
– Ну,