Черные плащи

нанятый рыбацкий челн вошел в гадруметскую гавань и закачался близ высокой кормы скафы. Молодой человек сразу сказался парусных дел мастером и был тут же допущен на палубу, пред светлые очи хозяина судна и всего каравана.
Следует сказать, молодой человек не обманул надежд торговца: уж что-что, а парусное вооружение разных типов Александр знал как свои пять пальцев. На «Гордости Африки» он не только починил бегучий такелаж и паруса, но еще и улучшил, дополнительно привязав к бушприту утлегер с бом-кливером. Сии косые паруса немало способствовали резкому улучшению маневренности судна, за что Саша удостоился личной аудиенции у хозяина, пригласившего «парусного мастера» на обед. Конечно же, одного, без помощников.
— Ну, уважаемый Александр из Цезареи (именно так и назвался Саша), теперь я вижу, что взял тебя не зря! Свою дорогу до Колонии Юлия, — купец упорно именовал Карфаген по-старому, на римский манер, — ты уж отработал, и даже более того — я заплачу тебе и твоим людям за труды две дюжины золотых! Нет, нет, не благодари — ты их заработал! И… у меня будет к тебе одно предложение, уважаемый Александр… Нет, нет, не сейчас — ты кушай, кушай… И давай выпьем! Это прекрасное вино — пей!
Молодой человек приподнялся.
— Благодарю тебя, о славный Сальвиан, но мне хотелось бы угостить этим вином и своих помощников.
— Я уже велел отправить им корзину с яствами и кувшинчиком. — Торговец рассмеялся.
Высокий, осанистый, толстый, он был из тех, с кем не очень-то хочется схватиться врукопашную — необъятный торс, мощные мускулистые руки-оглобли, кулачищи, которыми, казалось, свободно можно забивать сваи. И при всем при этом — умное породистое лицо с темной бородою, заплетенной на варварский манер в две косички.
Одежда купца тоже представляла собой смесь варварской и римской моды, впрочем, в это столь неспокойное время многие так одевались. Узкие вандальские штаны сочетались с прекрасной работы сандалиями, поверх длинной варварской туники складками ниспадала далматика, вышитая изысканнейшим узором. На кожаном поясе слева висел короткий меч, казавшийся в сравнении с ручищами торговца просто детской игрушкой. Мощный был человечище, право слово! И отнюдь не глупый — глупец бы и не приумножил унаследованное от отца состояние, тем более под властью вандалов.
— Пей, друг мой! Не стесняйся! — сжимая усыпанными перстнями пальцами золотой бокал, хохотал Сальвиан. — Попробуй эту рыбу… Она запечена особым образом, с молоком кокосового ореха. А эти фрукты? Просто амбра!
Ну конечно же, Саша отдавал должное предложенному от чистого сердца обеду, тем более что на десерт ушлый торговец припас какое-то предложение. Молодой человек уже догадывался какое.
Вкушение пищи даже здесь, на корабле, в кормовой капитанской каюте, где хозяин и его единственный гость, по римскому обычаю, возлежали на низеньких ложах, естественно, происходило под музыку, пение и танцы. Вокально-инструментальный ансамбль состоял из двоих жеманных мальчиков с бубнами, кифаристки с большой, почти полностью обнаженной грудью и юноши-певца.

речитативом декламировал юноша.
— Квинт Гораций Флакк! — расхохотался торговец. — Нет, не этот парень — автор стихов! Ешь, друг мой, пей!
Певец спел, или, скорее, продекламировал еще пару произведений, после чего поклонился и ушел. Его сменили танцовщицы — две юные девы с распущенными волосами. Стройные, с золотисто-бархатной кожей, тела их прикрывали коротенькие греческие туники, застегнутые на плечах золочеными фибулами.
Александр отметил красоту девушек машинально, как и любой нормальный мужчина, однако в данный момент молодому человеку было вовсе не до танцовщиц — Сальвиан как раз приступил к главному.
— Я хочу предложить тебе одно дело, — со смаком хлебнув вина, улыбнулся купец.
Опустошив по четвертому или пятому разу кубок, вмещающий, наверное, литра два, судовладелец вовсе не выглядел пьяным.
Александр вмиг придал лицу требуемую для сей беседы серьезность:
— Слушаю тебя внимательно, уважаемый господин.
— Я вижу, ты очень хороший мастер. И плывешь в Колонию Юлия, чтобы заработать, ведь так? Так! —