Черные плащи

господин, такого сделал?
— Барана у меня украл! — хохотнул Саша. — Прямо со двора свел, стервец.
— Барана?! — Парень хлопнул глазами. — Так он вор?!
— Да нет. — Молодой человек положил руку на плечо мальчика. — Не уверен. Может, и не он. Но похож, прощелыга, похож! А с другой стороны — нехорошо было бы ошибиться. Вдруг он ни при чем? Слышь, Мартын, я бы вот тебя о чем попросил — посмотри за этим колченогим, осторожненько все про него разузнай… Может, он такой человек, которому всякие там чужие бараны без надобности? Узнаешь, получишь солид.
— Два солида, господин.
— И я же его спасал! — Александр весело рассмеялся. — Хорошо — два. Узнай поскорей только. На вот тебе пока… задаток. Встретимся завтра в первой половине дня, здесь же… Нет, лучше чуть дальше, во-он у той харчевни.
— Она «У трех дубов» называется.
— Где ж там дубы?
— А говорят, росли когда-то.
Спрятав монету за щеку, Мартын сразу же сделал стойку, словно хороший охотничий пес. И надо сказать, вовремя: день медленно, но верно клонился к вечеру, ушлый Исайя уже заканчивал торговлишку, и колченогий, наверняка получивший свой навар, резво направился прочь. В какую-нибудь харчевню? Или домой? Ну, это ж теперь Мартына забота.
Солнце садилось, величаво повиснув над холмом Святой Перпетуи золотисто-оранжевым шаром. К церкви и нужно было Александру, и туда он отправился, стараясь побыстрее выбраться из гомонящей рыночной толпы.
Святая Перпетуя… Дочь богатого римского… или римско-карфагенского патриция, закоренелого язычника, приняла крещение, пойдя наперекор отцу… причем в целой компании родственников. С ним же и была казнена — правда, диким зверями их затравить не удалось, наверное, звери оказались сытыми, или Перпетуя со товарищи — чересчур уж невкусными, тощими… Всех убили просто мечами, и с тех пор сия благословенная мученица считалась христианами покровительницей Карфагена. На вершине холма, где когда-то стояла разрушенная римлянами крепость пунов, построили церковь, чем-то напоминавшую Саше знаменитую парижскую церковь Святого Сердца — Сакре-Кер, возвышающуюся на Монмартре белоснежной сахарной глыбой. Храм Святой Перпетуи здесь, в Карфагене, был очень на нее похож — такие же белые стены, вытянутые вверх купола, башенки, апсиды…
Туристов только не хватало и карманников. Впрочем, последние тут наверняка имелись в избытке. Что и говорить — к церкви постепенно стягивались люди, многие шли целыми семьями. Надо думать, когда-то это был кафолический храм, ныне признаваемый и арианами — отречься от святой мученицы даже им, отвергающим всю церковную организацию, оказалось не по силам. Слишком уж много людей, почти каждый здешний житель, считали святую Перпетую не только покровительницей города, но и своей личной заступницей, к которой обращали молитвы и упования.
Вот гулко ударил колокол — как видно, к вечерне. Немного подумав, молодой человек тоже решил зайти в храм, помолиться об удаче в своем многотрудном деле, уже получившем осязаемый толчок в нужном направлении. И главное, Катя, Мишка! Они живы и, мало того, где-то здесь, рядом. Обоих увели на гафельную шхуну, явно принадлежащую истинным хозяевам Карфагена! Катя бросилась к ним, как к родным… Еще бы — к своим-то современникам. Верно, заметила кого-нибудь в джинсовой куртке, побежала, подхватив Мишку… И где-то они теперь? Впрочем, о том можно вполне конкретно догадываться.
Выйдя из храма, молодой человек затерялся в многочисленной толпе, хлынувшей с холма вниз, на улицы, в одночасье ставшие людными. Все торопились — небо быстро синело, еще немного, и наступит вечерняя тьма, а ночная стража перекроет деревянными рогатками улицы — как в Константинополе, Равенне, Риме или любом другом городе. С наступлением темноты закроются все городские таверны, все злачные заведения, кроме, может быть, особо упертых либо заплативших немалую мзду.
— Подайте, Христа ради!
— Помолимся за душу твою, господин, помолимся!
— Пода-а-айте…
Нищие… Показатель, по которому в Средневековье можно было с большой достоверностью судить о благополучии или неблагополучии страны. Если подаяния просят давно примелькавшиеся граждане, профессионалы, после трудового дня снимающие рубище в собственных довольно приличных особнячках, значит, в государстве порядок, всего всем хватает. Если же нищих много и почти все они из тех, кого вышвырнуло на обочину жизни войнами, эпидемиями, неудачливыми реформами, то и государственная власть очень и очень непрочна, а общество нестабильно.
Здесь, на огромной паперти перед храмом Святой Перпетуи, похоже, в равной мере присутствовали и те и другие. Непрофессионалы