«- Черный, без сахара…»

сына.
Тарас до сих пор помнил то, что ощутил в тот момент.
Пусть и прошло почти три года.
Не было гнева или ярости. Ничего подобного.
Пустота. Отвращение.
И, наконец-то, прозрение.
Ясное видение того, к чему он так долго и упорно стремился, веря, что именно Анна — предел его мечтаний.
А еще, жгучее чувство стыда от того, что не желал слушать никого, не хотел внимать разумным доводам, и в итоге — позволил сделать из себя полного дурака.
Анька хоть засмущалась.
Леня же, ничуть не стесняясь, еще и предложил ему присоединиться.
— Чего тут стесняться, узкий семейный круг, — со смешком, заплетающимся языком, предложил «друг».
Тарасу хотелось просто уйти и вымыться. Желательно, с хлоркой. Но крик ребенка не отпускал его.
Он поинтересовался, собирается ли Леня забирать его жену и сына на собственное попечение. На что тот только расхохотался, и сказал, что ему «эта» и так даст, сама прибежит. А постоянно под боком Анька ему сто лет не нужна.
Аня расплакалась, начав устраивать очередной скандал.
Но никого ее пьяные слезы не тронули.
Тарасу она уже тоже не была нужна.
В один момент женщина, во имя которой он делал всё на протяжении взрослых лет своей жизни — оказалась той, которой ее и называла мать Тараса.
Он испытывал отвращение и к Аньке, и к себе, в равной мере, за то, что позволил водить ей себя за нос и использовать, как «запасной вариант», пока Леня не позовет. И винить было некого.
Не сказав этим двум больше ни слова, он ушел, забрав Женьку, и отнес ребенка к матери Аньки, ничего не объяснив. Но тетя Маша и так все поняла.
Она плакала, просила Тараса не бросать ее дочь, говоря, что тогда та совершенно пропадет. Тарас мог бы сказать ей, что и он не собирается больше спасать Аньку.
Но когда тетя Маша упомянула внука, Тарас задумался.
Этот ребенок не был его сыном. Да и привязаться к нему он особо за четыре месяца не успел. Но…все-таки. Что-то было.
И потом, Тарас не единожды видел в своем городке кошмар, в который превращается жизнь ни в чем не повинных детей, с такими матерями, какой стала Анька, если малышам не на кого было больше рассчитывать.
Он ничего не ответил на слезы своей тещи. Только сказал, чтобы она покормила ребенка.
И ухал на рыбалку на три дня.
Нельзя сказать, что Тарас так уж был озабочен тем, чтобы ловить рыбу. Просто нуждался во времени и пространстве, чтобы хоть как-то переосмыслить свою жизнь теперь, когда все столпы его взгляда на мир рассыпались гнилой трухой.
Когда Тарас вернулся домой, его мать, уже знавшая все, надеялась, что уж теперь-то сын точно разведется. Но Тарас не подал на развод.
И сам до конца не смог бы, наверное, объяснить, почему. То ли из-за мольбы тети Маши, то ли из-за Женьки, то ли просто потому, что ему все, совершенно все в жизни стало совершенно безразлично.
Он не общался с Анькой. Даже не замечал, порою. Она перестала для него существовать, превратившись в пустое место.
Тарасу не было дела до того, что она все больше и больше скатывается вниз, попадая в зависимость от алкоголя, собственной неудовлетворенности жизнью, и глупости. Его не волновало, что его жена превратилась в банальную шлюху. Но Тарас и не собирался спускать ей с рук, если та совершенно теряла меру.
Анька знала, что если Тарас сорвется, то уже ни на что не посмотрит.
Ни для кого не было секретом, что в их городке физическое «воспитание» жен имело место. И именно так ему советовали поступить многие знакомые.
Тарас не думал, что сможет когда-то поднять руку на женщину. Даже на такую, как эта.
Но вот припугнуть угрозой — он был вполне в состоянии.
Да и потом, у него имелись на нее иные методы воздействия. Анька полностью зависела от него, так и не сумев ни получить образования, ни прижиться на тех работах, куда пыталась устроиться после школы.
Так они и сосуществовали.
Большую часть этих трех лет Тараса не интересовало ничего, кроме данного, конкретного времени. Он просто жил каждым новым днем, получая удовольствие от того, что любил. Ездил с друзьями на рыбалку и охоту, работал, встречался с девушками, если те вызывали его интерес, не считая, что совершает какое-то преступление. В понимании Тараса — у него не было жены.
А развестись с ней ему мешало, вероятно, только банальное нежелание ввязываться во всю эту волокиту, да опасения за судьбу пасынка.
Там, в той комнате, глядя на этих двоих, Тарас понял одну вещь — он не был великим и могущественным героем из детской книжки. Нет.
Тарас оказался самым обычным человеком. Который так же совершал ошибки, игнорировал хорошие советы, а порою, стыдился и боялся признать собственный просчет,