«- Черный, без сахара…»

эффект, который просто очаровал Тараса.
Криво усмехнувшись собственным мыслям, он покачал головой, с некоторым ехидством решив, что совсем замотался в своих делах. И теперь не ясно что мерещится в обычном физическом явлении.
Она его пока не заметила.
Ощущая странное чувство внутри, которому не мог подобрать сравнения, и которое очень старался подавить, Тарас шагнул с порога внутрь. Но тут же замер, выбитый из колеи громким, восторженным детским криком.
— Крестная!! — малыш, которому он помог зайти, уже несся по залу, привлекая внимание всех находящихся людей, широко раскинув руки и улыбаясь во весь рот.
И бежал он по направлению к… Наде.
Девушка, и сама вскинув голову на этот крик, моментально вскочила, забыв и о кофе, и о документах. И, с не менее счастливой улыбкой, тут же подхватила ребенка на руки, легко и счастливо рассмеявшись.
— Лешка! — она закружилась на месте, вызвав у малыша новую порцию восторженного смеха. А тот, явно был не очень легким, чтобы вот так тягать мальчугана на руках. — Я так по тебе соскучилась, заяц! — Надя оглянулась и, перехватив малыша одной рукой, помахала второй рукой матери ребенка. — Лен! Привет! Идите ко мне, — но та, помахав в ответ, уже и так собирала только сброшенные папки, улыбаясь так же открыто, как и все они.
Тарас понял, что все еще стоит, словно окоченев, не в силах ни сделать шаг, ни отвести глаза от Нади, которая, немного покачиваясь, продолжала кружиться с ребенком на руках, будто бы пританцовывала. А тот весело смеялся и что-то рассказывал ей взахлеб, отчаянно маша руками. Надежда внимательно слушала, кивая и задавая какие-то вопросы.
Ее волосы скользили по плечам и спине девушки, в такт движениям, а юбка, оказавшаяся чем-то похожей на ту, что Тарас запомнил в среду, только голубого оттенка, мягкими складками кружилась вокруг Надиных ног.
Он тяжело сглотнул, осознав, что чересчур сильно сжимает солнцезащитные очки пальцами и пластик уже угрожающе хрустит.
Почему-то, вид этой, именно этой конкретной девушки, которую он почти не знал, с ребенком на руках, оказался для Тараса подобным удару под дых.
Ему требовался перерыв.
Точно. Тайм-аут не был бы лишним.
Огромным усилием воли заставив себя отвести глаза от Нади, которая все еще говорила с ребенком, он, вдруг, совершенно случайно, натолкнулся взглядом на женщину, с которой Надя разговаривала до этого.
Та так и стояла у стойки бариста, опираясь на столешницу одной рукой, а второй ладонью прикрывая живот. На ее лице играла мягкая добрая улыбка, но глаза, смотрели цепко и внимательно, почти пронзительно. И смотрели они прямо на него.
Не совсем поняв, чем именно привлек внимание этой женщины, Тарас молча развернулся и быстро вышел на улицу, уже не увидев, как Надя вскинула голову и обернулась ему вслед.
Осмотревшись, Тарас сделал пару шагов в сторону от крыльца и тяжело опустился на один из стульев летней площадки, которую оборудовали под навесом сбоку от Кофейни. Однако очевидно по такой жаре не нашлось желающих подышать «свежим воздухом», и на кованых стульях, отделанных деревом, за такими же коваными столами, кроме него не оказалось ни души.
Глубоко втянув в себя раскаленный, будто из печи, воздух, Тарас с нажимом потер подбородок костяшками пальцев, пытаясь привести мысли в порядок. А потом тихо чертыхнулся.
Какого черта, спрашивается? Отчего это он остолбенел при виде женщины с ребенком? Потому что Надя так искренне обрадовалась тому малышу? С такой охотой уделяла ему свое внимание?
Ну, так и что? Большинство нормальных женщин обожали детей. И то, что перед его глазами имелся пример Аньки, не повод думать, будто такое поведение — редкое исключение из правил.
Да. Вот. Именно.
Тарас уставился на плитку, которой была выложена площадка, и опять потер свою щеку, подозревая, что скоро натрет там ссадину. Он никак не мог избавиться от привычки повторять этот жест, когда не понимал того, с чем сталкивался.
И подумал о том, что совершенно не так отреагировал на вид матери этого малыша с ребенком, воспринимая ее просто как хорошую и нормальную… мать. Тарас не застыл, подобно истукану, не в силах совладать с разбегающимися мыслями и странными порывами, а просто улыбнулся и открыл дверь, помогая тем зайти в кафе.
Так в чем же разница? Почему Надя настолько выбила его из колеи?
— Вы любите жару? — вопрос, заданный негромким лукавым голосом, заставил его резко вскинуть голову.
На миг Тарас зажмурился, защищаясь от солнца, которое и под навесом, ослепило его своим лучом. А потом, моргнув пару раз, с удивлением обнаружил перед собой ту самую женщину, рука которой все еще придерживала, словно