«- Черный, без сахара…»

что можно испытывать такое умиление и удовольствие, наблюдая за тем, как мужчина поглощает еду.
Да, разумеется, основную роль в ее приятных чувствах играло то, что именно она готовила этот ужин. А Тарас охотно признал, что «все — безумно вкусно». И не просто попросил добавки — смел все, что Надя наварила. Ей самой досталось совсем немного. Но Надежда не имела претензий. Отнюдь. «Он заслужил».
Впрочем, самому Тарасу вот этого она не говорила.
Улыбнувшись вперемешку с зевком, Надя посмотрела в глазок и… удивилась.
Да. Ладно. Она опешила, совершенно не понимая, с какой радости Тарас торчит под ее дверью и трезвонит в звонок в такое время? Да еще, и явно, выглядит очень даже свежим в своих извечных светлых джинсах и серой футболке.
Решив, что лучший выход — спросить, она быстро открыла двери. И только заметив, как замерло приветствие на его губах, уже растягивающихся в привычную, немного насмешливую медленную улыбку, а глаза мужчины темнеют — вспомнила, что одела на ночь.
Ой.
Кажется, чувствуя себя невероятно разморенной после такого неожиданного, но оттого, не менее шикарного секса, Надя ощущала себя очень соблазнительной. И потому, в кои-то веки, надела тонкую белую сорочку, едва достающую до верхней трети бедра. И сплошь состоящую из кружев. Через которые было видно все. Даже маленькую впадинку пупка на ее животе с золотым пирсом в ней, который вчера, уже после ужина, весьма пришелся по вкусу Тарасу.
О чем он не замедлил ей сообщить, второй раз за вечер входя в ее тело, и поигрывая с этим украшением, пока своими медленными и протяжными движениями сводил Надю с ума.
Надежда покраснела.
— Оу… — только и смогла сказать она, поняв, что халат не помешал бы.
Улыбка Тараса стала еще шире, но все равно, ему пришлось прокашляться прежде, чем что-то ответить. И это польстило Наде. Приятно знать, что ты так волнительна для мужчины, который тебя заводит одним взглядом.
— Ты всех так встречаешь с утра, Надя? — приподняв одну бровь, хрипло уточнил Тарас.
Она улыбнулась.
— Не знаю, сложно вспомнить в четыре утра, — против воли, улыбка расплылась и на ее губах. — И ты — первый, кто рискнул разбудить меня в такую рань, — она пожала плечами, видя, как дернулся кадык на его шее, чуть выше простого, маленького золотого крестика на короткой цепочке, который Надя заметила вчера, наконец-то раздев Тараса. Совсем рядом с той самой родинкой, и теперь казавшейся ей чертовски сексуальной.
Тарас собрался что-то сказать. Она видела, каким многозначительным стал его взгляд, и как насмешливо растянулись губы.
Но вместо этого, он просто шагнул внутрь квартиры, не дожидаясь приглашения и, наклонившись, без всякого предупреждения, завладел ртом Надежды. Властно. Без капли сомнения. Так, словно бы имел право делать что-то подобное. По собственнически.
Она не успела даже возмутиться. Хотя, теперь уже и не хотелось.
— Вот, — оторвавшись от ее рта спустя пару минут, Тарас что-то поставил у ног Надежды.
Надя еще не вполне пришла в себя, учитывая время и такой способ пробуждения. И поцелуй.
О, да!
А потому, с недоумением посмотрела на пакет, украшенный эмблемой одного из супермаркетов города, который, определенно, был наполнен продуктами.
Надя прокашлялась. Провела языком по влажным губам.
Тарас резко вдохнул, и она слышала хруст суставов в руке, которой он упирался в стену ее коридора.
— Если это намек на то, что ты хочешь завтрака, — она хрипло вдохнула, все еще приводя дыхание в норму. — Приходи через четыре часа, а лучше — через пять. Раньше девяти, я по воскресеньям готовить не в состоянии, — Надя лукаво посмотрела на Тараса.
А тот, пару раз моргнув, искренне рассмеялся. Да что там, начал хохотать так, что вполне мог разбудить всех соседей. В конце концов, чем-чем, а хорошей звукоизоляцией этот дом похвастаться не мог.
— Нет, — он покачал головой, все еще посмеиваясь. — Несмотря на впечатление, которое могло у тебя сложиться, — Тарас погладил кончиками пальцев ее щеку, а взгляд ореховых глаз никак не отрывался от губ Нади. — Я не настолько наглый. Это, — он кивнул на пакет, — компенсация. Я вчера съел все твои припасы. И подумал, что ты навряд ли уже хочешь возвращаться в супермаркет, — глаза Тараса скользили по ее лицу, будто лаская. Пока не спустились вниз, загоревшись жарким пламенем при виде напряженных сосков, которые кружева ни черта не скрывали.
Его кадык опять дернулся.
Но Надя оценил теперь совсем иное. Не ее привлекательность для него. А подобную заботу. Тем более что не все супермаркеты их города работали сутками.
— Гкмх, — она прокашлялась и, решив, что довольно странно чего-то стесняться