«- Черный, без сахара…»

бурной реакции. — Что-то случилось? — Надя пытливо заглянула ему в глаза, с явным волнением. И Тарас опять ощутил чувствительный пинок совести, вспоминая слова отца. — Твой отец рассердился? — она прикусила губу и опустила ресницы, будто прячась за ними. — Он недоволен, что ты меня привез? — немного тише, неуверенно спросила она. — Я ему не понравилась?
Тарас только протяжно вздохнул и чуть насмешливо покачал головой, поражаясь тому, откуда у Нади в голове взялись подобные глупые мысли? Он обхватил ее лицо ладонью и заставил посмотреть на него.
— Надь, ты ему очень понравилась, — твердо, с убежденной уверенностью четко проговорил Тарас. — Очень-очень, можешь даже не сомневаться.
Она улыбнулась немного веселей.
— Тогда почему ты такой расстроенный вернулся? Что он говорил? — чуть нахмурившись спросила Надя погладив его лоб. Наверное, он и сам не заметил, как тоже нахмурился.
— Понимаешь, — Тарас застыл, впившись в ее глаза взглядом.
Этот момент… чем он был плох для того, чтобы раскрыть ей правду? Как раз один из тех случаев, о которых он думал, планируя свой разговор с Надей. Сейчас появилась прекрасная возможность все ей рассказать, объяснить, попросить понять…
— Мой отец, он хотел узнать, как ты относишься к тому…, — Тарас вдохнул глубже, собираясь с силами перед неизбежной неприятной ситуацией. А Надя спокойно смотрела на него, продолжая поглаживать лоб прохладными пальцами.
И Тарас вдруг понял, что не может ей сказать. Не сейчас. Не тогда, когда они только приехали. Он должен ее подготовить. И лучше рассказать ночью. Чтобы Надя точно не смогла скоропалительно уехать. Тогда он сможет с большей вероятностью все-все объяснить ей. Может даже отвезти посмотреть на Леньку и Женю…
— Да? — уточнила Надя, видя, что он умолк. — Как я отношусь к тому, что?
Он наклонился и уткнулся лбом ей в плечо, лаская губами кожу под лямкой майки.
— Как ты относишься к тому, что мы — католики, — договорил он первое, что показалось наиболее подходящим.
Надя рассмеялась и погладила его волосы.
— Ой, а какая разница, Тарас? — уточнила она и потерлась щекой о его висок. — Какое это имеет отношение хоть к чему-то? И потом. Я так и подумала, когда твой крестик увидела, — она немного отстранилась и провела пальцем по его шее, спускаясь вниз, к короткой золотой цепочке. — Он совсем не украшен, без вензелей и всех этих завитушек. Так что я подозревала, что ты не православный.
Он вздохнул немного легче, когда ощутил, как ее губы ласково повторили путь пальца. И хоть внутри стало еще тяжелее от очередной увертки и утаивания, Тарас не мог не обрадоваться, что смог выкрутиться.
Приподняв за подбородок лицо Нади, он жадно поцеловал ее, пообещав себе, что все расскажет вечером.

Аня пыталась собрать воедино расплывающиеся буквы слов письма, отпечатанного на принтере. Она смутно помнила, как расписывалась на какой-то бумажке о том, что ей вручили этот конверт в руки. Самого курьера Анька не помнила, слишком пьяной была она вчера после половины бутылки водки и нескольких часов проведенных в обществе очередного мужчины, с которым познакомилась на дискотеке.
Тогда она и не задумалась над тем, чтобы почитать послание. Да и сегодня не вспомнила бы, если бы не позвонила мать, разбудив ее своим настойчивым трезвоном, от которого больная голова раскалывалась на мелкие, ноющие осколки. Даже то, что Анька поначалу трубку не брала, ее не останавливало, мать беспристанно названивала то на домашний, то на мобильный, пока Аня не решила, что поднять трубку окажется себе дешевле.
И едва не упала с измятой и несвежей постели, когда услышала, что весь их городок буквально гудит от последней новости — Тарас подал на развод и приехал на выходные в село с женщиной! Причем, уже познакомил ту с отцом!
Бред! Да Тарас никогда бы не созрел для такого поступка, он со школы за ней бегал! И пусть теперь она явно не вызывала в нем интереса, но… Аньке казалось, что он никогда не посмел бы бросить ее.
Ее мать не поленилась, позвонила матери Тараса, и та подтвердила, что сын действительно, наконец-то подал на развод, чему она лично, бесконечно рада, и не устает благодарить Деву Марию за возвращение здравого разума ее сыну.
Нет, мать Аньки не винила Галину за такую радость. Да и Тараса понимала, немудрено подать на развод имея в женах ее дочь (эту часть причитаний матери Аня привычно пропустила мимо ушей), вот только, кто же теперь будет помогать им с Женечкой?
Именно ради этого вопроса и разбудила ее мать спозаранку?! Старая, глупая курица!
Анна высказала той все, что думает по поводу