«- Черный, без сахара…»

— Ах ты, стерва! — женщина наклонилась в ее сторону, будто собиралась таки приблизиться, но пошатнулась опять и осталась стоять на месте. — Читала я это письмо! От его адвоката. И вот что тебе скажу — не получит он развода, что бы там не думал, и сколько бы адвокатов не нанимал!
Надя окончательно уверилась в том, что женщина ошиблась адресом. Спокойно поднявшись с кресла, пусть ей было и неприятно выслушивать поток брани, который так щедро лился из уст этой дамы, она еще раз постаралась ей объяснить.
— Послушайте, адвокаты находятся совсем на другом этаже, это страховая компания. Так что ваш…, — она задумалась, пытаясь понять, что той надо, — муж не имеет к нам никакого отношения, — холодно произнесла Надя, недоумевая, где же запропастился охранник.
Если честно, рассматривая эту, отекшую и помятую, в измятой и неопрятной одежде, явно выпившую недавно посетительницу, Надя не могла не понять любого мужчину, который захотел бы развестись с такой женой.
При взгляде на нее в уме появлялось только одно впечатление — отвратительная и упавшая ниже всякого допустимого для уважающего себя человека уровня женщина.
Но она решила не добавлять свое мнение, видя, что та и так готова всех и вся порвать. На словах, во всяком случае.
— Ты только послушай ее! — женщина ехидно засмеялась. — «Не имеет отношения!» — она скривила губы, перекривив интонацию Нади. — А что же ты на стоянке с ним обнималась тогда так, сучка?! — по спине Нади пробежал холодок нехорошего предчувствия.
«Нет. Это какая-то ошибка…», она не дала выражению своего лица измениться, решив не поддаваться на неясные упреки пьяной гостьи. «Такого просто не может быть…, ведь правда?», Надя с силой вдавила ногти в ладони и выше задрала подбородок, внимательней вслушиваясь в то, что продолжала нести эта женщина.
— Подговорила его подать на развод, да? Ничего у тебя не выйдет! — посетительница бушевала, но несмотря на весь свой запал не могла отпустить спинку дивана, которую продолжала использовать в качестве опоры. — Думаешь, я выпущу из рук такой куш? Нет! Можешь и дальше кувыркаться с ним сколько захочешь, — женщина остановилась и вытерла рот рукой. — Но денежки Тараса ты не получишь! Он должен меня обеспечивать. Меня и Женьку! А я не собираюсь из-за какой-то выпаленной стервы терять все, что имею!
Надя уперлась ладонями в стол, ощущая, как немеет тело.
Ее волосы не были выпаленными. Она не красила их, только тонировала естественный светло-русый оттенок. Но не это определение заставило сжаться сердце, а внутренности скрутиться в узел.
Имя «Тарас» являлось не таким уж и распространенным в их регионе. Скорее редким и объяснялось, вероятней всего тем, что родители «ее» Тараса приехали из западных областей. Понимание этого, в совокупности с упоминанием того, что Надя действительно обнималась не так уж давно с Тарасом на стоянке перед зданием, родило слишком болезненную и ужасающую догадку в ее разуме.
Она еще не могла понять, как? Ведь Надя не раз бывала в гостях у Тараса — и он определенно жил сам. Не могла свести все концы воедино, не веря, что он смог бы подобное от нее утаить, тем более, проводя с ней почти каждый день и ночь за последний месяц. Но отчего-то, зная свою «везучесть» по жизни, сделала один простой вывод.
Какова вероятность того, что где-то рядом мог существовать еще один мужчина с таким же именем, с кем-то обнимавшийся утром на стоянке, и чья бы… жена, пришла устраивать ей разборки по этому поводу?
Женщина продолжала что-то кричать, от экспрессии и ярости, очевидно, уже просто пропуская слова, а то и просто заменяя их матами.
Но какое-то оглушенное состояние, будто плотный стеклянный колпак, изолировало сознание Нади от творящегося в кабинете.
«Господи! За что?», хотелось ей узнать у неба. Но вместо этого, Надежда стиснула зубы и заставила себя еще раз внимательно посмотреть на эту гостью.
Ей хотелось спрятаться, убежать из кабинета. Забиться в какой-нибудь, самый темный угол, и попытаться осмыслить, осознать до конца то, что ум никак не мог проанализировать, и что так легко признало сердце, вспомнив все недомолвки и непонятные паузы в разговорах и объяснениях любимого и такого, казалось, надежного мужчины.
Однако она знала, что никогда не поступит так. Что бы там ни было, и кем бы эта пьяница не приходилась Тарасу, Надя не собиралась пасовать и позволять вываливать себя в грязи.
Женщина, стоящая перед ней, и мизинца Нади не стоила. И не имела права оскорблять ее, даже если вдруг выяснится, что именно Надежда разрушила «крепкий брак» этой семьи. В чем она, лично, искренне сомневалась.
— Я не имею ни малейшего представления о чем вы говорите, — нарочито спокойно и холодно