«- Черный, без сахара…»

Он сам вдруг испытал злость. Потому что, по мнению Дениса, именно этот толстяк был здесь единственным ущербным. И к том же — сволочью, который унижал людей ни за что, просто потому, что не обладал ни пониманием, ни человечностью.
А еще, Денис вдруг понял, что его не отшили, как он думал.
Она просто не услышала его вопроса тогда, потому что Денис окликал ее в спину Ольги. Она даже не знала, что он еще продолжал говорить с ней.
И отчего-то, несмотря на все происходящее, вдруг улыбнулся, даже перестав ворчать в уме, что Ната задала ему такую задачу.
Не оглядываясь больше, он подошел прямо к лотку Ольги и остановился, ожидая, пока она поднимет на него свои глаза.
— Привет, — медленно и с улыбкой проговорил Денис, приветливо кивнув.
— Привет, — неуверенно ответила она, удивленно глядя на него. И вдруг тоже улыбнулась. Дэн понял, что она узнала его.
— У меня есть просьба, — негромко, но отчетливо проговорил Денис, продолжив улыбаться. — Я совсем тут запутался в ваших цветах, — он махнул рукой в строну павильона. — И безумно рад, что встретил знакомую, — Денис обрадовался, что она не стала отрицать этого, несколько самоуверенного заявления, а только внимательно смотрела на него и продолжала мягко улыбаться. — У моей сестры подруга заболела — и мне поручили купить для нее букет. А я не знаю, что лучше выбрать, — честно признался он. — Поможешь? — спросил он.
Оля улыбнулась шире.
— Помогу, — лукаво кивнула она. — Мне понравился марципан, — призналась Ольга, словно объясняя, почему поможет, заставив его этим рассмеяться. Хотя, Денис и сам не понял от чего.

— Почему ты мне не рассказал об этом сразу, Тарас? — Надя со вздохом уперлась глазами в стол, отодвинув от себя чашку.
Он все-таки заставил ее съесть сначала бульон. Но теперь-то она рассчитывала на сырники!
Хотя, признаться честно, как бы Надя не бурчала, но и бульон, да еще с маленькими сухариками из белого хлеба — у Тараса вышел великолепно.
Ладно, она готова была поверить в то, что ему приходилось самостоятельно заботиться о собственном пропитании эти три года. И могла предположить, что вышло это как раз из-за тех причин, о которых он ей только что рассказывал.
Но все же…
Он криво усмехнулся, однако уже не забирал из рук сырник, который Надя взяла с тарелки с вызывающим видом. Наоборот, подтолкнул в ее сторону сметану в небольшой пиале.
— Надя, — Тарас поднялся и подошел к ней, положив руки на плечи. Откинул влажные пряди волос — она все-таки умудрилась принять душ и не свалиться на пол ванной от слабости. — Когда ты соглашалась на мое предложение здесь, у этого стола, ты собиралась со мной серьезно встречаться? — чуть насмешливо, с хрипотцой в голосе протянул он, наклонившись к ее уху.
Кусок сырника встал у нее в горле, а по коже поползли «мурашки». Надя ощутила, как щеки заливаются румянцем. Причем, она не стыдилась того, что между ними тогда было. Просто не могла остаться равнодушной при воспоминании о том, как он уложил ее на эту плиткустола и…
— Нет, — честно призналась она, не собираясь, тем не менее позволить отвлечь себя от еды.
Да, она устала за пять дней питаться только жидкостью! А сырники Тарас готовил просто замечательно!
С удовольствием проглотив последний кусочек первой лепешки, Надя потянулась за следующей. У нее была слабость к молочным продуктам, а особенно, ко всему из творога. Интересно, не потому ли этот хитрец, осведомленный о таком пристрастии, именно сырники выбрал для завтрака?
— Вот и мне показалось, что история моего мытарства в браке окажется не совсем обычной прелюдей перед предложением заняться сексом, — улыбаясь, но только губами, пояснил Тарас с явным удовлетворением наблюдая, как она ест.
Надя потянулась к чаю.
Хотелось кваса, но Тарас ей точно не позволит пить ничего холодного.
— Хорошо, — она кивнула. — Тогда, вероятно, мне оно и не надо было. Хотя…, — Надя потерла лоб. Все-таки, она уставала сейчас до невозможного быстро. — Я бы не приняла того предложения, если бы знала, Тарас, — повернувшись так, чтобы смотреть прямо ему в глаза, серьезно призналась Надя. — Я никогда не считала, что отношения с женатыми мужчинами — допустимы.
Он покорно принял упрек, и тяжело втянул воздух. Потом потер подбородок и оперся руками о тумбочку позади себя.
— Вроятно то, что я не считал себя женатым по факту — не может послужить оправданием? — с какой-то опустошенной насмешкой над самим собой поинтересовался он.
Надя не знала. Если бы кто-то спросил бы ее — жалеет ли она, что познакомилась с Тарасом, что провела с ним все это время, что