«- Черный, без сахара…»

узнала, как он улыбается, и как сонно целует ее с утра — не факт, что Надя нашлась бы с правильным ответом.
Не с точки зрения морали, во всяком случае.
Потому что, как ей казалось, она ни капли не жалела о том, что этот мужчина все-таки попался ей на той пустынной дороге.
Да и хотела бы она, чтобы вот тогда Тарас начал свое предложение с подобного признания?
— А потом, что мешало тебе быть со мной честным? — отставив чай, спросила Надя.
Он протянул руку и вновь провел по ее влажным волосам. А она слишком наслаждалась этим ощущением, чтобы попробовать отодвинуться.
— Я пытался найти подходящий момент, — все так же невесело сообщил Тарас. — И до дрожи в коленях боялся, что стоит мне заикнуться о таком нюансе — и ты уйдешь, не будешь слушать что, да как. Мне казалось, что ты вполне способна именно так отреагировать…, — теплые пальцы коснулись щеки Нади, и она задумчиво прикусила губу.
Как-то не вязались у нее дрожащие колени с внушительным обликом Тараса.
Однако он был прав касательно такого вывода. Надя вполне могла уйти, не выслушав никаких оправданий. Разве после разговора с его женой она не поступила именно так, проигнорировав попытки Тараса что-то объяснить по телефону?
— Подходящего повода никогда не бывает, — невесело пожала Надя плечами. — Тем более, для такой новости.
— Я заметил, — криво усмехнулся Тарас, внимательно наблюдая за изменением выражения на ее лице. — Наверное, раз сто пытался начать с тобой этот разговор, но никак не мог…
Настал Надин черед кривить губы в подобии улыбки.
Она помнила эти попытки там, в селе.
Поняв, что уже не хочет есть, Надя отодвинула сырники вслед за чаем и, уперевшись лицом в ладони, попыталась осмыслить все, что узнала о жизни Тараса.
Не самый легкий рассказ. Несущий в себе горечь и какое-то опустошенное безразличие к тому, что столько лет висело на шее едва ли не петлей.
Конечно, Надя понимала, что так чутко отреагировала на такие подробности этой истории из-за того, что он был далеко не чужим ей. Она ведь знала, что уже успела полюбить Тараса. Хотя, все равно не могла понять, как можно было три года перманентно подерживать связь с такой женщиной, какой ей помнилась Анна? Как можно было оставаться связанным с ней, пусть и только на бумаге? Да и вообще, что могло мужчину привлечь в подобной женщене?
Хотя, она допускала, что та не всегда вела себя именно так.
А касательно наплевательского отношения Тараса к собственной жизни…
Что ж, она не могла не согласиться с тем предположением, которое, по его словам, так часто повторяла неизвестная ей мать Тараса. Человек, в которого Надя умудрилась так сильно влюбиться — был флегматиком, причем, ярко выраженно проявлял именно этот психотип. И очевидно, чтобы заставить его что-то сделать — мотивация должна оказаться весомой. Наверное, именно таким было его давнее стремление доказать свое превосходство над одноклассником в глазах Анны. И вероятно потому, утратив этот стимул, Тарас так долго тянул с подачей бумаг на развод.
Надя достаточно много общалась с людьми, чтобы не признать — она видела и более дикие семьи, да и ситуации, по которым те продолжали существовать. Правда, никогда не думала, что будет втянута сама в подобные перепетии.
Хорошо, исходя из таких мыслей, Надя не могла не признаться себе, что верила в его точку зрения на ситуацию. Может быть, только оттого, что хотела верить, но верила.
Однако это пока мало что значило. Ей стоило все предельно четко взвесить и обдумать.
— Думаешь, я опять что-то недоговариваю или обманываю? — как-то грустно спросил Тарас, наблюдая за ее молчанием. Его пальцы погладили плечи Нади.
Она медленно покачала головой.
— Нет, я очень надеюсь, что в этот раз ты полностью откровенен со мной, — со вздохом признала Надя, — хотя мысль о ребенке меня не радует…
— Он не мой, — Тарас твердо встретил ее изучающий взгляд. — Она даже в свидетельство Леньку вписала. Хотя тогда я и был против этого. Сейчас, — Тарас передернул плечами.- Мне жаль его, серьезно, Надя, Женьку не жаль никому, кроме меня и матери Аньки. Но и терять тебя из-за него — я не хочу. Это не моя ошибка, — он серьезно смотрел на нее.
Надя потерла висок, ощущая, как вслед за слабостью к ней подступает головная боль.
Люди умудрялись находить выход и не из таких ситуаций. Особенно, если имели уверенность, что хотят быть с другим человеком.
Надя осторожно поднялась, стараясь не очень пошатываться.
Тарас тут же подхватил ее руками за талию и заставил перенести на него весь вес. Надя видела по его напряженно сжатым губам, по его нахмуренным бровям, что он хотел бы знать, к каким выводам она пришла. Однако Тарас не выдавал своего