Черный Лев

правы, он милый и славный. Меня пугали его размеры и вороная масть, – выпалила она и, растерянно уставившись на Ранулфа, добавила: – Совсем как у вас. Почему он должен быть таким большим?
– Сила. Доспехи рыцаря с каждым годом становятся тяжелее, и ему нужен конь, который смог бы выдерживать его вес и не уставать. Говорят, что когда-нибудь рыцарской лошади придется только нести седока в битву: для всего остального она окажется слишком велика.
Лайонин потерла нос жеребца.
– Едва ли где-нибудь может найтись такая же большая и красивая лошадь, как Тай.
На другом конце конюшни послышались мужские голоса. Лайонин в панике вскинула голову:
– Это отец! Ему не понравится, что я здесь без Люси. Мне нужно спрятаться.
Жизнь научила Ранулфа быть предусмотрительным и смекалистым. Он схватил рыжевато-коричневый плащ с колышка в глубине стойла, набросил на плечи Лайонин и поднял капюшон, чтобы никто не заметил ее волос, поставил девушку спиной к двери и сам встал перед ней. И когда она с доверчивой улыбкой подняла глаза, не выдержал и коснулся губами ее уст.
Уильям был мгновенно забыт. Они не услышали его шагов и не заметили, когда он заглянул в стойло. Увидел, как граф целует крестьянскую девчонку, – ибо только они носили плащи такого цвета, – и удалился, посмеиваясь себе под нос. Он любил, когда его гости находили развлечения по вкусу.
При первом же прикосновении губ Ранулфа Лайонин потеряла способность мыслить здраво. Ощущая только его губы, тепло его тела, она инстинктивно наклонила голову, обняла его и притянула к себе. Он стиснул руки и прижался к ней всем телом, но она хотела большего… вот только не знала, чего именно.
Его губы раскрылись, и она последовала его примеру, смело отвечая на жаркие, требовательные поцелуи. Сердце бешено колотилось. Она не хотела его отпускать: пусть мгновение длится вечно!
Но Ранулф прервал поцелуй и отстранил ее, хотя истомившееся тело ныло при виде ее закрытых глаз и влажных губ.
– Иди! – резко приказал он.
Девушка кивнула и, пошатываясь, трепеща от силы захлестнувших ее чувств, побрела к выходу.
Только Мелита заметила, что дочь появилась в зале и тупо смотрит куда-то в пустоту.
– Лайонин! Ты мне нужна! – окликнула она. Лайонин была рада, что вновь вернулась в этот мир. Но голова кружилась, и все, о чем она мечтала, – это чтобы ее оставили в покое.
– Пора готовить ванны для наших гостей, так что требуется твоя помощь.
Все семеро воинов графа были из благородных семей и, следовательно, требовали соответствующего к себе отношения.
Лайонин удивленно воззрилась на мать. Отец не разрешал дочери мыть гостей.
– Я не знаю, что делать.
– Присмотрись получше к Гресси и Мег. Возьми мыло и душистых трав для воды, а также чистые полотенца для каждого гостя. Ну конечно, ты знаешь, что делать.
Для купания была выбрана одна из комнат под самой крышей донжона. Слуги принесли снизу горячей воды и бегали вверх-вниз по лестнице, наполняя и опорожняя гигантский железный чан. Лайонин чувствовала себя ужасно уставшей, когда несколько часов спустя увидела входившего Ранулфа. Она знала, что самый важный гость всегда моется последним. Ему нет нужды спешить, и сама хозяйка дома окажет честь графу, вымыв его.
Девушку так утомил этот необычный день и озадачил человек, который ворвался в ее жизнь на большом вороном жеребце и овладел ее мыслями и чувствами, что она едва держалась на ногах. Но тут к ней приблизилась Мег и, хитро улыбнувшись, прошептала:
– Скажите леди Мелите, что сэр Уильям зовет ее по срочному делу.
– Я не могу… скажи сама, Мег. Мег в ужасе посмотрела на дверь комнаты.
– Но он уже там… я боюсь.
Лайонин грозно прищурилась, и Мег как ветром сдуло. Девушка нерешительно постучалась, приоткрыла дверь, чтобы передать слова отца.
– Лайонин, ты с ума сошла! Выстудишь комнату! Немедленно входи, закрой дверь и скажи, что тебе нужно!
Старательно избегая взгляда Ранулфа, прожигавшего ее спину, она пересказала просьбу отца. Мелита поспешно схватила накидку.
– Прошу прощения, милорд, но я должна идти к мужу. Дочь поможет вам вымыться, но предупреждаю, имейте терпение, она делает это едва ли не впервые. Лайонин, будь поаккуратнее и не намочи накидку и сюрко. Я скоро вернусь, а ты поспеши: вода быстро остывает.
Мать ушла, а Лайонин по-прежнему не могла заставить себя взглянуть на него. Но тут до нее донесся его голос, такой печальный, что сердце переворачивалось:
– Мне не нужна помощь. Тебе не стоит оставаться.
Она с улыбкой повернулась и распахнутыми глазами посмотрела на сидевшего в чане Ранулфа. Широкие плечи касались краев чана, на груди и руках бугрились мускулы. Отблески огня