Черный Лев

у меня, чтобы заплатить любовнику, а теперь спуталась с этим парнем? Хочешь увидеть и его кровь? Неужели твоя алчность требует не только его семени, но и его жизни?!
Гнев почти ослепил ее.
– Ты единственный мужчина, которому я позволила коснуться себя, и с каждым днем все больше об этом жалею. Лучше бы мне покончить с собой, прежде чем я дала брачные обеты столь злобному и гнусному человеку, как ты!
Рука Ранулфа взметнулась и с силой ударила ее по лицу, свалив на землю.
– В таком случае мы исправим все, что наделали. Завтра я уезжаю в Уэльс, а когда вернусь, чтобы духу твоего тут не было! – рявкнул он, и, вскочив на коня, умчался.
Лайонин несколько минут лежала, не в силах пошевелиться: кровь сочилась из уголка израненного рта. Она знаком велела сэру Брэдфорду удалиться, и юноша покорно уехал, оставив ее одну.
И только тогда хлынули слезы – слезы отчаяния и безысходности.
Она не хотела ему дерзить, но была не в силах справиться с собственной вспыльчивостью. Чего же стоят ее благородные намерения убедить его в своей любви? Муж прогнал ее, и больше она не сможет ничего ему доказать.
– Ранулф! – горестно вскрикнула она сквозь всхлипы. Завтра он покинет остров, и между ними все будет кончено.
Она вдруг села, глядя в пространство. Неужели ее зря назвали в честь львицы, и у нее не больше мужества, чем у грязного серва? Она не сдастся так легко!
Лайонин вытерла слезы и горько улыбнулась. Как только его гнев уляжется, он больше не прогонит ее. Будь у нее больше времени, она сумела бы помириться с ним. Теперь она точно знала, что докажет свою любовь к нему.
Снова обретя цель в жизни, она вернулась домой. Столько дел придется переделать до завтрашнего утра!

Во внешнем дворе уже стояли груженые фургоны. Лайонин покрепче завернулась в рыжевато-коричневый плащ из грубой домотканой ткани и пониже опустила капюшон. Потребовалось немало хитрости, чтобы выполнить хорошо задуманный план, испортить который она просто не имеет права! Не хватало еще, чтобы кто-то из домашних узнал ее!
Новая служанка Кейт согласилась сделать то, что ей приказали, хотя Лайонин не раз ловила на себе ее странные взгляды. Девушке предстояло объявить, что госпожа больна и ее нельзя беспокоить никому, кроме Кейт. К тому времени как обман будет обнаружен, Лайонин скорее всего уже успеет добраться до Уэльса.
А сейчас она притоптывала ногами и нервно куталась в плащ: на улице было очень холодно. Лайонин снова вернулась мыслями к задуманному. Что сделает Ранулф, когда она появится перед ним? Он сказал, что больше не желает ее видеть, и она многим рисковала, затеяв этот маскарад. Жаль только, что у нее нет вещей, кроме крестьянского платья, того, что сейчас на ней. Но как она ни старалась, все же не сумела как следует спрятать узел с подбитыми мехом вещами. Фургоны постоянно проверялись воинами. Стоит им отыскать дорогие одеяния, как ее немедленно обличат, и страшно подумать, что тогда будет!
– Эй, девчонка!
Лайонин оглянулась и, увидев незнакомую женщину, поспешно нагнула голову. Только бы не сорваться, не выплеснуть свой гнев на эту грубиянку!
– Не стой здесь весь день! Иди и помоги мне с этими бочонками!
Лайонин последовала за женщиной во внутренний двор и испуганно охнула, ибо передней предстали грозные «черные стражи». Все, кроме Черного Льва, уже сидели в седлах. Лайонин искоса взглянула на великолепного вороного с пышной гривой, длинным, до самой земли хвостом. Достойный конь для Черного Льва!
Лайонин взяла под мышки два маленьких деревянных бочонка и пошла вслед за женщиной на внешний двор. Но та вдруг резко остановилась. Лайонин проследила, куда она смотрит. Ранулф медленно шел к Таю, и она ощутила прилив гордости, когда все взгляды обратились на него. «Черные стражи» тоже выпрямились в седлах.
Он перебросил ногу через широкую спину жеребца и замер, глядя на одно из окон второго этажа. Лайонин тихо вздохнула, поняв, что это было окно ее маленькой спальни.
– Пусть эта дрянь испытает все муки ада! – про шипела женщина, стоявшая рядом с Лайонин. Та впервые присмотрелась к ней. Она была немолода, старше ее матери, но со следами былой красоты на лице. Даже сейчас ее необычные глаза поразили Лайонин: узкие, раскосые, миндалевидные и очень живые. Но сейчас в них сверкала неподдельная злоба.
– Говорят, она не любит моего Ранулфа.
Лайонин едва не взорвалась и только огромным усилием воли сдержала гнев.
– Почему он твой? Разве у него нет жены?
– Да, – прошипела женщина, – он женат.
Она с неожиданным интересом посмотрела на Лайонин, но молодая женщина вовремя отвела глаза. Разочарованная незнакомка вновь воззрилась