Черный Лев

по полу. Лайонин брезгливо поморщилась. Подумать только, двое взрослых мужчин дерутся как безумные, и хуже того – из-за воспоминаний о какой-то шлюхе!
Они, пыхтя, подкатились к ее ногам, и Лайонин спокойно уронила почти полную корзину с золой рядом с их головами и, не дожидаясь их реакции, невозмутимо пошла прочь. Только довольно улыбнулась, слыша за спиной кашель и проклятия.
Откуда ни возьмись появилась Мод и прижала к располневшему телу тонкую фигурку девушки. Лайонин положила лову на ее мощное плечо.
– Я убью девчонку! – взревел Дейкр над самым ее ухом. – Мод, отпусти ее! У меня приготовлено особое наказание для таких, как она!
– Вы до полусмерти перепугали бедную девочку, – упрекнула Мод, гладя Лайонин по голове, полностью закрытой шерстяной вуалью, спускавшейся на спину. – Она молода и не привыкла к грубым играм королевских графов!
В голосе звучало столько сарказма, что Лайонин молча затряслась от смеха. Мод укоризненно покачала головой:
– Видите, как она дрожит от страха.
Лайонин засмеялась еще сильнее, но звук, вырвавшийся из горла, оказался поразительно похож на всхлип.
– Это та, которую ты учишь танцевать, Мод? – мягко спросил Ранулф.
Мод кивнула.
– В таком случае держи ее на кухне и пришли сюда слугу с водой, чтобы смыть всю эту пыль.
Мод поспешно подтолкнула голову Лайонин к своему плечу, поскольку девушке ужасно хотелось увидеть последствия того, что она натворила. Она считала, что мужчины полностью заслужили подобное обращение. Нечего распространяться о трактирных потаскушках!
Мод повела ее на кухню, но Лайонин еще успела услышать слова Ранулфа:
– Мод учит ее танцевать. Говорит, она очень хороша и будет готова показать свое искусство к тому времени, как мы доберемся до Уэльса.
– Давай посмотрим сейчас. Мы можем простить ее, если нам понравится ее танец.
– Она моя, Дейкр. Девушка молода, слишком молода для тех наград, которые ты для нее припас. Через несколько лет, когда ее танец станет лучше, ты сможешь «простить» девочку, но не теперь.
Мод заставила Лайонин перечистить и нарезать гору лука в наказание за ее проступок. Вспоминая рассуждения Ранулфа о девице из кабачка, девушка яростно орудовала ножом.
Но ведь еще он сказал «она моя»! Скольких девушек Мод обучила танцевать для него?
Она не знала, отчего плачет: от горького лука или от обиды и одиночества…
Лайонин видела, что Мод старается не подпускать ее к Ранулфу. Всегда находились дела, которые требовали, чтобы Лайонин держалась как можно дальше от него. И каждый вечер она почти без сил падала на жесткий тюфяк. Солома ужасно кололась, а она жаждала уюта и комфорта пуховых перин Мальвуазена.
Утро настало чересчур быстро, и она сонно взгромоздилась на терпеливого ослика.
– Скорее всего твоя ночь настанет именно сегодня, ибо завтра мы доберемся до Уэльса.
Слова Мод мгновенно выдернули Лайонин из забытья, и она весь день пыталась уговорить себя отказаться от танца. Но когда они остановились на обед и она увидела, как одна из девиц провела пальцем по щеке Ранулфа, а тот на секунду задержал ее руку, все же решилась. Она не станет думать о последствиях этой ночи. Она хочет, чтобы он увидел ее в танце. Чтобы держал ее руку, и ничью другую.
Когда слуги раскинули шатер Ранулфа, Лайонин увидела, как Мод приблизилась к ее мужу и стала что-то говорить. Ра-нулф кивнул, и она поняла, что он согласился на предложение Мод. Сердце девушки тревожно забилось.
У нее даже не осталось времени поразмыслить: Мод проворно увлекла ее в тень деревьев. Робкие протесты быстро замерли на языке, когда одежда слетела с нее, сменившись мягким шелком. Да и внешность изменилась: Лайонин исчезла, а ее место заняла смуглая красотка, сарацинка, которую с детства учили соблазнять и завлекать мужчин чувственными танцами. В голове звучала чужеземная музыка, а бедра стали медленно покачиваться. Лицо осветила загадочная улыбка.
Мод вынула из деревянной шкатулки отполированный кусочек металла и горшочек с черным порошком, который, по ее словам, назывался басмой. Она наложила басму на веки Лайонин и подвела брови и ресницы, а потом накинула поверх костюма несколько мягких прозрачных вуалей неярких цветов. Последняя закрыла нижнюю часть лица Лайонин.
Из маленького зеркала на нее смотрела незнакомка, а темные, зовущие глаза обещали страсть, пыл и любовное безумие. Она уверенно и грациозно направилась к шатру.
Ранулф полулежал на низком топчане и не сразу увидел девушку. Только когда до него донеслись звуки музыки Мод в сопровождении флейты и маленьких, вибрирующих, похожих на барабаны инструментов, он поднял голову и пораженно воззрился на танцующую незнакомку,