Черный Лев

Ранулфа отнюдь не улучшали настроения. Когда он стащил ее с постели и прижал к себе, в желудке все перевернулось.
– Эдуард обожает подобные проделки. Он дал мне белого вина, чтобы разбавить твое красное. Но я должен поблагодарить его, ибо результаты были… – Он замолчал и прикусил мочку ее уха. – На моей спине не осталось и дюйма кожи. Как мне объяснить пажу эти раны?
Кровь бросилась в лицо Лайонин. Пришлось всячески избегать его смеющегося взгляда.
– Мм, моя Львица, – прошептал он, зарывшись лицом в ее шею. – Как я жалею о том времени, которое мы потеряли. Знаю, что ты не слишком здорова, но неужели настолько, чтобы отложить путешествие в Мальвуазен?
Несмотря на головную боль и взбунтовавшийся желудок, она нашла в себе силы застенчиво улыбнуться:
– О нет. Я голова вернуться домой.
Солнце уже стояло высоко, когда они пустились в путь: нужно было сложить в фургоны одежду, оружие, доспехи, шатры и съестные припасы. Слуги нашли Мод и двух женщин из Мальвуазена. Граф и его жена попрощались с их величествами. Больше всего Лайонин жалела о разлуке с Бе-ренгарией. Женщины пообещали друг другу чаще приезжать в гости.
Брент удостоил мать скорбного взгляда, но всякий намек на грусть покинул его, когда Ранулф привел во двор черного пони и вручил поводья новому пажу. Генри де Лейси рассмеялся и обвинил Ранулфа в том, что тот балует мальчишку, но Ранулф ответил, что воздает всем своим людям честь по заслугам. Лайонин едва сдержала улыбку при виде серьезного личика шестилетнего ребенка, воображающего себя взрослым мужчиной.
Корбет и Сэнневилл были куда в худшем состоянии, чем Лайонин. Ранулф дружески хлопнул обоих рыцарей по спине, спросив, что они думают насчет сегодняшней погоды. Не чудесный ли выдался денек? При этом он подмигнул жене, которая вовсе не посчитала шутку забавной, тем более что ее собственный желудок решительно отказывался угомониться.
Обратное путешествие в Мальвуазен было неспешным и заняло всю неделю. Они не останавливались в замках, предпочитая раскидывать шатры и проводить ночь чуть ли не под открытым небом. Часто гуляли в лесу, смеялись, целовались, ласкали друг друга.
Едва они покинули паром, доставивший их в Мальвуазен, Лайонин охватило странное волнение. Когда впереди показались первые штандарты, они с Ранулфом переглянулись, обменявшись сдержанными улыбками. И, как раньше, въехали в западные ворота, только на этот раз Лайонин то и дело наклонялась, чтобы коснуться протянутых рук.
Единственным темным пятном в этот радостный день было появление рыцаря, полускрытого стеной конюшни. Он злобно пялился на нее, и Лайонин невольно поежилась.
Она припомнила, что уже видела этого человека на стенах замка. Он нес караульную службу. Заметив его плотоядную ухмылку, она тотчас отвела глаза.
Муж снял Лайонин с седла и не сразу разжал руки, сжимавшие тонкую талию. Она нежно улыбнулась.
– Миледи, вы вернулись! Я тут умирала от страха каждую минуту, пока вас не было! – Люси вперевалочку направилась к госпоже.
– Похоже, все тревоги ничуть не повлияли на ее аппетит, – прошептал Ранулф. Люси еще больше растолстела.
– А эта негодница! Она помогала вам в столь грешной проделке?! – возмущалась Люси, кивая в сторону робко улыбавшейся служанки Кейт.
Но Лайонин знала, что, несмотря на сварливость, Люси в жизни пальцем никого не тронула. Наконец старушка обратилась к Ранулфу.
– А вы вроде опомнились, – фыркнула она, заметив, как нежно он обнимает жену.
Ранулф не улыбнулся, но Лайонин увидела веселые искорки в его глазах.
– Если ты имеешь в виду эту львицу, то знай, что у меня просто не было выбора. Она из кожи вон лезла, чтобы обольстить меня. Никакой мужчина не смог бы устоять.
– Ранулф! – одернула его Лайонин.
– Это я ей так велела, – объявила Люси. – Женщина не должна полагаться на пустоголовых мужчин, чтобы добиться своего.
Лайонин сгорала со стыда. Но Ранулф беспечно усмехнулся и поцеловал ее руку.
– Она получила все, что пожелала. Вот только не знаю, как мне удалось выжить! Дни и ночи напролет! И никакого отдыха.
Лайонин отчаянно пыталась вырвать руку.
– Не позволю, чтобы меня обсуждали… как трактирную девку! – прошипела она и, высоко подняв голову, прошествовала к входной двери.
Мимо пролетел Брент, ошеломленный величием замка. Она была рада показать мальчику все красоты Мальвуазена и вспомнить уже испытанное однажды восхищение окнами, коврами и шпалерами.
Остаток дня прошел в отчетах обо всем, что случилось за время их отсутствия. Управитель Уильям де Бек доложил о беспорядках в отныне принадлежащем Лайонин замке Гетен. Оказалось, ближайший сосед решил объявить, что большая