Черный Лев

была встревожена.
– Но разве не опасно искать полумертвых людей в такую бурю?!
– Еще как опа…
Кейт вовремя одумалась и осеклась, заметив широко раскрытые, почти безумные глаза госпожи.
– Лорд Ранулф только отдает приказы, – солгала она. – Для него это не так опасно. Есть хорошие гребцы, которые ищут людей.
Лайонин облегченно вздохнула, но шить все-таки не было сил.
– Не думаешь же ты, что случилось кораблекрушение?
– Нет, иначе нам бы сообщили. Весь остров знает, когда гибнет судно, даже если буря не кончилась.
Время тянулось нескончаемо, и Лайонин нервно металась от окна к окну, забывая, что они закрыты. При каждом стуке она подбегала к лестнице, но видела только тьму.
Было уже поздно, когда она услышала хлопанье дверей, голоса людей и слетела вниз, едва касаясь ступеней. И бросилась к Ранулфу, не обращая внимания на мокрую одежду. Он прижал жену к себе, слыша тревожный стук ее сердца.
– Ну вот, я едва не утонул, а ты еще и поливаешь меня слезами, – приговаривал он, целуя ее мокрые щеки. – Пусти меня к очагу, я промерз до костей.
– Брент! Где он? – допытывалась она.
– Его забрал Корбет. Их женщины позаботятся о мальчишке.
Она невольно почувствовала укол ревности, и Ранулф заметил это:
– Тебе меня мало?! Позволишь мне стоять здесь и превращаться в сосульку? Может, мне надо было последовать за пажом?
Она широко улыбнулась и потянула его наверх, гденемедленно отпустила Кейт, после чего быстро помогла Ранулфу стащить набухшую водой одежду и стала растирать его полотенцами. Ходдер принес теплый халат, подбитые мехом домашние туфли, горячее вино, миску с супом и жареных цыплят.
Немного согревшись, Ранулф набросился на еду и питье.
– Редко бывают такие страшные бури, – рассказывал он с полным ртом. – Своими глазами видел, как ветер поднял в воздух пса и пронес несколько ярдов. Брент держался за луку седла обеими руками. Хьюго посадил его перед собой и привязал к седлу поводья пони. Дождь лил такой, что в двух шагах ничего не было видно. Несколько месяцев уйдет на то, чтобы починить крыши. Ты хорошо подготовила замок.
Она снова стала растирать его ноги полотенцем.
– Да, и я рада, что ставни заколочены наглухо. Надеюсь, в море не видно судов?
Он помедлил, обгрызая цыплячью ножку.
– Нет. На всех башнях зажжены огни, и я послал людей на мыс Святой Агнессы. Кто-то немедленно прискачет, если на горизонте покажется судно.
– Тебе обязательно ехать самому? Не можешь никому поручить это дело?
Он недоуменно вскинул брови:
– Нет. Отдавать приказы никто, кроме меня, не имеет права.
Он не успел договорить, как в комнату влетел Герн:
– Кораблекрушение, и крупное! Остальные стражи уже одеваются.
Ранулф вскочил и направился в спальню. Лайонин молча наблюдала, как он вытаскивает одежду из сундуков.
– Ты не можешь послать туда своих людей? Муж повернул к ней лицо, грозное, как сама буря.
– Нет. И больше не смей говорить мне ничего подобного, – рявкнул он, натягивая камизу и толстые шерстяные шоссы.
Лайонин поежилась.
– Иди сюда, – велел он наконец. – И не смотри на меня так. Я должен идти и не желаю, чтобы ты надоедала мне нытьем.
Она молча стояла перед ним.
– Где моя Львица? – возмутился он. – Принеси мне теплую шерстяную накидку. Неужели ты не стоишь золота, которое я на тебя потратил, или еды, которую скормил?
– Может, дождь превратит тебя в благородного рыцаря, – процедила она.
Одевшись, он прижал ее к себе так сильно, что едва не сломал ребра.
– Если хочешь помочь, иди в часовню и молись за нас. Боюсь сражаться с морем в одиночку.
Сбегая по ступенькам, он еще успел крикнуть:
– И прикажи вытереть всю воду с пола. Не хватало еще, чтобы буря испортила мой дом!
Внизу послышались голоса. Входная дверь хлопнула. Лайонин осталась одна в гигантской пустоте, долго слушая, как барабанит дождь по крыше, прежде чем до нее дошли его слова… «Сражаться с морем»… Он собирался сам сесть в лодку?!
Лайонин в ужасе огляделась. Ну конечно. Откуда ему знать, сумел ли кто спастись, если его там не будет? Иначе люди в лодках легко уберут все следы найденных живыми людей. И никто ничего не узнает.
Она побежала в спальню и разбросала все вещи из сундуков, прежде чем нашла шерстяную одежду. Уже через несколько минут она была укутана с головы до ног.
В конюшнях внутреннего двора осталась всего одна лошадь, резвый вороной жеребец, на которого она в обычных обстоятельствах побоялась бы сесть. Седлая коня, она тихо, долго уговаривала его. Он вращал глазами, но не укусил ее и не лягнул.
– Ты должен доставить меня на мыс. Нужно забыть неприязнь друг