Черный Лев

ты можешь это утверждать, если едва знакома с ней?
Лайонин вздохнула и положила голову ему на грудь. Безнадежно. Он ничего не поймет. Она не раз слышала, как мать часами пыталась убедить мужа в своей правоте относительно истинной сущности того или иного человека. Но Мелита неизменно терпела поражение. Значит, и Лайонин обречена ждать, пока Ранулф сам не придет к такому же заключению, что и она. Лишь бы это ожидание не продлилось слишком долго.
Утро выдалось ясное. Солнце жарко светило, словно пытаясь исцелить землю от последствий бури.
– Я проведу день со своими людьми и не вернусь до ужина, – предупредил Ранулф. – Позаботься о том, чтобы наша гостья чувствовала себя как дома.
Лайонин поморщилась, но покорно кивнула.
Амисия появилась в соларе, наряженная в вещи Лайонин. Графиня поразилась такой дерзости, ибо у нее даже не спросили разрешения. Взгляд Амисии так и подначивал Лайонин возмутиться или хотя бы спросить, как это вышло, но Лайонин просто рассмеялась: одежда мешком висела на худенькой фигурке.
– Похоже, нам придется провести день вместе, тем более что во время вчерашних приключений муж умудрился изорвать и тунику, и сюрко. Не угодно ли пока заняться вышиванием? Или поможешь мне шить?
– Нет. Я не шыо, – бросила француженка, даже не потрудившись взглянуть на хозяйку. – Для чего же тогда слуги?
– Неужели? Придется мне объяснить королеве Элеоноре, как она ошибается. Ведь она сама вышивает свою одежду.
Амисия пронзила ее ненавидящим взглядом, прежде чем повернуться к окну и провести пальцем по восьмиугольному переплету.
– Лорд Ранулф и есть Черный Лев, не так ли? – промурлыкала она и, не дожидаясь ответа, продолжала: – Его знают даже во Франции. Мой отец, герцог… – Последнее слово она намеренно подчеркнула. – …часто говорил о нем. Было время, когда он даже собирался выдать меня за него.
– Мой муж – человек сговорчивый, – заметила Лайо-нин, не отрывая глаз от иглы, – и, возможно, согласился бы на брак, поскольку первой женитьбой доказал, что не возражает, если жена старше его.
Амисия не нашлась, что ответить.
– Похоже, вы уверены в своем замужестве… – пробормотала она наконец. – Э-э… Лайонин, не так ли? Странное имя. Наверное, вы принесли мужу огромное приданое?
– Честно говоря, почти никакого, но не считаю нужным это обсуждать.
– Значит, это брак по любви? – не унималась Амисия, игнорируя предупреждение.
Лайонин отложила шитье и призадумалась.
– Полагаю, что так.
– Но лорд Ранулф не клянется вам в любви каждую минуту?
– Послушайте, Амисия, вы гостья в моем доме, и я должна обращаться с вами соответственно. Однако вовсе не обязана обсуждать с вами личную жизнь, как свою, так и мужа, – отрезала Лайонин и, отбросив шитье, удалилась. К сожалению, она не услышала тихого торжествующего смеха Амисии.
Лайонин отправилась в башню Драгоценностей, чтобы посмотреть, нет ли там людей, покалеченных во время бури. Амисия заронила в ее душу зерно сомнения. Разумеется, Ранулф любит ее. Но он никогда не говорил ей заветных слов.
Лайонин тут же отогнала эти мысли и упрекнула себя в глупости. Разве слова важны? Конечно, он любит ее так же сильно, как она – его. Она тряхнула головой и заставила себя вернуться к работе. Но одна мысль не давала покоя: будет ли он любить ее, когда она состарится и станет уродливой?
Амисия снова пришла на ужин, долго извинялась за причиненное беспокойство и ловила каждое слово Ранулфа. Только удалившись с женой в спальню, он соизволил спросить о ее здоровье:
– Ты что-то чересчур притихла. Может, дитя тебя беспокоит?
Лайонин сердито отстранилась:
– Ребенок ничуть не обременителен для меня. Иногда мне кажется, что он – единственное счастье моей жизни.
Ранулф прижал ее к себе, нежно гладя волосы.
– Что тебя тревожит? Скажи мне, и я все предприму, чтобы ты была спокойна.
– Правда? Сможешь сделать так, чтобы я носила твоего сына и при этом не толстела? Чтобы не старела с годами?
Ранулф улыбнулся и разгладил большим пальцем уголок ее глаза.
– Ты не зря переживаешь. Я уже нашел морщинку.
– Я не шучу! – выпалила Лайонин. Ранулф нахмурился.
– Тебя действительно что-то беспокоит? Не помешало бы поделиться со мной, – начал он и, увидев слезы в ее глазах, окончательно всполошился: – Я никогда не видел тебя такой. Ты всегда весела и невозмутима, даже когда я не в самом лучшем настроении.
Лайонин слабо улыбнулась сквозь слезы:
– Я рада слышать от тебя то, что всегда знала.
– Ложись в постель, иначе я побью тебя, как ты того заслуживаешь.
Он вновь притянул ее к себе, поглаживая ее голый живот, словно проверяя, насколько вырос ребенок за день.