Черный свет

в один.
Саперы.- Лаконично, но с бешеными глазами от возбуждения доложили связисты. Противопехотные мины. Сколько хватало взгляда -по всей дороге шел нешуточный бой. Над дорогой поднимался дым от выстрелов, пыль, со стороны где должны были атаковать бандиты поднимался черный дым, то клубами, то закручивающимся столбом. Горела какая-то техника.
Связист обернулся:
— Вертолеты взлетели. Пять минут и у нас.
Я обернулся к Миненко. Иван улыбался. Но это была не улыбка — оскал. Волосы прилипли к черепу, глаза горят и улыбка-оскал в пол-лица. Маска смерти — мелькнуло в голове.
— Вертушки взлетели, кручу пальцем над головой для верности.
— Сейчас!!! — он кивает головой, достает мобильный телефон, жмет кнопки.
Слышен звук вертолетов, но не видно их. И… Раз, два, три, четыре!!!! Почти одновременно раздается четыре взрыва. Где-то на горизонте небо озаряется вспышками и видно как много чего-то непонятного, с черными дымными шлейфами падают вниз.
Слышны с дороги звуки выстрелов орудий. Танки? Не танки. Слабовато будет.
Смотрю на часы, казалось, прошло полдня, а минуло всего десять минут.
Командую:
— Всем отход! Выходим из боя, по базам! Командирам собраться через четыре часа в пункте «Сестра».
Пункт «А» — это дом у Деда. А пункт «Б» — поляна, где проводили совещание. «Сестра» — бункер под домом. Почему «Сестра»? Там мы раненных будем лечить, значит, медицинская сестра милосердия, значит — «Сестра».
Где- то далеко в воздухе почти над нами раздался легкий хлопок. Мы задрали головы -какие-то обломки падали на землю, объятые пламенем.
— Гондоны сработали. Скоро еще несколько свалятся. — Иван теперь улыбался.
Мы попрощались со связистами, так и не узнал, как их зовут. Второй раз никому ничего говорить не надо. Это в мирное время орешь как ненормальный, а сейчас все быстро делали свое дело. Мы вышли к машине и быстро уехали. Иван отключил телефон и вытащил батарею.
— А это зачем?
— В некоторых моделях есть такая не декларируемая функция, пояснил Миненко, — Телефон вроде и выключен, а вот можно спокойно слушать, разговоры возле трубки. Можно определить почти точное месторасположение трубки. У каждого телефона имеется свой идентификационный номер. Ты можешь вставлять в него всякий раз новую сим-карту, но все это без толку, можно слушать и так. Плюс можно и навести ракету на тебя с помощью слабого излучения телефона.
Я покачал головой. Теперь понятно, отчего он запретил мне пользоваться телефоном. Я закурил, казалось, что сигарету выкурил за две затяжки, прикурил от окурка новую. Миненко несся по проселочной дороге — не совсем туда, куда мы ехали, перехватив мой взгляд, пояснил:
— Немного попетляем. Как заяц «петли» на снегу крутит, а потом встает на свой же след за спиной лисицы, так же и мы. Покрутимся, потом встанем на свой же след.
Я не знал, куда мы едем. Иван поднял палец:
— Слушай!
— Чего? — не понял я.
— Музыка души.
— Чего? — думаю, что он рехнулся.
— Сирены!
И точно слышно как воюют сирены. Наши — «Скорая», «Милиция», басовито «крякали» импортные сирены.
— А вот теперь — пора! — Иван вырулил на перпендикулярно подходившую дорогу.
Мы оказались на той дороге, по которой шла колонна, что попала в нашу засаду. Впереди нас было видно как колонной, вперемежку шли военные американские машины, наши машины скорой помощи, милиция. Над дорогой кружили военные вертолеты, как наши МИ-8, так и американские. Впереди ГАИ, ВАИ, МЧС, машины американской военной полиции, они отсекали гражданские машины и направляли в объезд, который проходил через деревню, в которой жил Захаров.
Теперь командирам боевых групп надо было лишь встать на «свой след» и американцы, вкупе с нашими ГАИшниками, отправят прямо на совещание — «разбор полетов».
Хотя, по большому счету не я готовил операцию, не знал я всех деталей. Но надо учится «с колес». Иначе… Иначе крах. Не только меня, но людей, которых собрал Миненко для борьбы.
В деревне много гражданских машин, узкие улочки, никто толком не знает, как проехать. Все пыльные, грязные, присыпанные слегка дорожной пылью, мы среди таких же, как и все.
Уверенно лавируя между машинами, Миненко подъехал к дому Захарова, тот стоял, облокотившись на забор из штакетника, курил, завидев нас, быстро открыл ворота, гараж был готов.
— Вот мы и дома. — Миненко вылез разминая шею и спину.
— Ну, делов натворили. — Захаров качал головой и не понятно было то ли осуждал, то ли одобрял.
— Слышно что-нибудь?
— В деревне гутярят, что полтыщи америкосов положили, что напала на них дивизия партизан.
— Ладно, разберемся, идем в дом.
В доме Захаров показал