Черный свет

то крысы не бросаются ее жрать, а собираются, обнюхивают. Вожак силой заставляет сожрать самую слабую крысу эту приманку. Потом все сидят и наблюдают за ней. Выживет-не выживет. Могут сутки сидеть. Ко многим ядам у них иммунитет выработался.
— Откуда такие познания?
— Срок мотал. — махнул куда-то за спину Саша — Мы там крыс приманивали кусочком хлеба, они потом сами приходили, в определенное время. Потом и выводок, бывало, приводили, если, конечно, охрана не убивала.
— А зачем они убивали?
— А почему человек много веков убивает крыс?
— Б-р-р-р! Не люблю этих тварей! — Миненко передернуло — В Чечне, в Грозном, много крыс было. Они и трупы ели. Бр-р-р-р!
— У нас шахтер был в отряде — продолжил Саша — так он рассказывал, не знаю байка, а, может, и подлинная история, в каждой профессии много всяких историй, которые обрастают подробностями, и не поймешь где правда, а где ложь. Так вот, по его словом, шахтер в выработке достал с собой обед, начал есть. Тут крыса появилась, он ей кусок хлеба бросил, она схватила и убежала. Потом прилег минут на десять поспать. Чувствует, кто-то его за палец дергает, сильно и больно. Открыл глаза — крыса ухватила его палец. Он вскочил, схватил камень, погнался, и туту пласт породы, где он лежал, обрушился как раз на то место.
— Ничего себе. — я покачал головой.
— А потом когда шахтер начинал обедать, а меняли они и уровни — горизонты и выработки, крыса его находила, и когда он садился обедать, то шахтер с ней исправно делился обедом. Другие тоже, кто был рядом, подкидывали лакомые куски. А ты говоришь — как крысы будем сидеть. Мы сейчас и станем как крысы. Тихо сидеть, мгновенно нападать, и быстро уходить.
Мы с интересом наблюдали, как народ крутился на машинах. Рев гудков автомобильных, маты отборные, лай собак дворовых, кудахтанье кур, когда они выскакивали из-под колес очередного авто. Местные жители тут же у каждого дома устроили рынок. Выставили на продажу молоко, сливки, сметану, отварная картошка с зеленью, малосольные огурчики, грибочки в банках. Некоторые автомобилисты останавливались и покупали. Некоторые, устав от бессмысленного кручения на месте кушали прямо с импровизированным прилавком. Особо страждущим пассажирам, крестьяне наливали мутный самогон. Попутно объясняли, как правильно проехать.
— Получается, что мы колхозникам помогли. Вон сколько народу! — Миненко ухмылялся.
— Ага, они сейчас сами будут минировать и взрывать дорогу, с целью, что через них пускали машины. — Петрович с интересом наблюдал за суетой на дорогах своей деревни.
В такой суматохе ни один вертолет, ни один спутник не отследит, кто куда поехал и с какой целью.
Через несколько минут появился Рашид пешком. Бросил машину из-за невозможности проехать.
Еще в течение получаса подтянулись командиры остальных боевых групп.
Эти прибыли пешком в целях конспирации. Одеты все были просто, их сразу и не отличишь от местных жителей.
Спустились в бункер. Для вентиляции Петрович включил ФВУ (фильтровентиляционную установку), она нагнетала воздух в помещение, создавая избыточное давление, не давая пыли, в т.ч. и радиоактивной, попасть внутрь.
Для гражданских, да, и для военных, непривычных к такому эффекту, поначалу кружится голова, закладывает уши.
Для меня же это было как успокаивающее. Многие годы я провел на боевом дежурстве, примерно в таких же условиях. Глубоко под землей, в фильтрованном воздухе, избыточное давление. Многие молодые солдаты, да, и лейтенанты поначалу не могли находиться, думали какая толща земли давит на них. Но потом привыкали.
Петрович ушел, обговорив, что в случае тревоги он сообщит нам. Каждый командир пришел с небольшой охраной, она и разместилась на подступах у дому, изображая заплутавших автомобилистов, а кто и местных жителей. Так, что в случае опасности наш отход прикроют, или же, по крайней мере, мы сумеем дать достойный отпор и примем последний бой.
Разложили карту. Начали «разбор полетов». Каждый командир докладывал, во сколько он начал бой. Где были размещены его силы и средства. Какие силы были у противника, что он предпринимал. Как отходили с поля боя, какие потери, какие потери у противника. Договорились, чтобы не врать. Мы здесь не перед главным штабом отчитываемся, а сами перед собой, соврать не удастся, а среди соратников могут подумать, что ты лжешь и прячешься за их спинами. А также, чтобы все мы учились друг у друга, у противника, в том числе и на чужих ошибках. В связи с этим командиры поправляли друг друга, особенно те, чьи фланги соприкасались во время боя.
Доклады были краткими, деловыми. Тех, кто пускался в воспоминания, пресекали. Говори только по существу, старайся без эмоциональной