Черный свет

— Иван кивнул — Наивные чукотские дети. Военные медики сами их спаивали так, что те не помнили, как их звали. Потом сообщали нам, мы приходили, осматривали вещи, компьютеры, много интересного. В том числе очень много было вопросников относительно нашей части и ближайшего окружения ее. Когда шпионы были почтив невменяемом состоянии, девочек приглашали, а мы фотосессию устраивали, и на следующий день, в непринужденной обстановке показывали им видео и фото, почти все соглашались. Кстати, неплохо бы было узнать адресок госпожи полковничихи, если ее муж будет нам слишком вредить, то сообщим ей о его проказах с капитаном, которая, видимо, станет майором.
— Фи! Офицер спит с офицером! — я брезгливо поморщился.
— Надо посмотреть на этого капитана, может, и тебе захочется с ней переспать.
— Во-первых, я верен жене. А во-вторых, любой враг, пусть даже со смазливой мордашкой, для меня враг, которого надо убить.
— Полковник. Ты груб, неотесан и прямолинеен, а следовательно — предсказуем! Возьмем опыт ГДРовской «Штази» — вот им удалось много завербовать дамочек из ФРГ, когда подкладывали на них своих сотрудников и агентов. Апофеозом было то, что они, таким образом захомутали секретаря канцлера ФРГ. И знали все. Плюс могли проталкивать свои идеи.
— Жаль, что кончили плохо. Где сейчас ФРГ, и где ГДР?
— Не разведка и контрразведка профукали, а политики. Мы лишь инструмент в руках их.
— А сейчас мы тоже с тобой инструмент в чьих-то руках?
— Только в Божьих. Мы поперли против Системы, против противника, лишь за землю русскую. А закончится все, вне зависимости от результатов войны — крестом на могиле. Либо сами, либо убьют. И когда война закончится, вне зависимости от результата, валить надо. Документы мы себе сделаем Свидетелей по-любому убирают. Всегда убирают. Таковы законы жанра. Я бы убрал.
— Ты бы поменьше каркал. а?
— Ладно, читай дальше.
— На следующей неделе планируется большая операция по зачистке соседнего городка. И размещения там гарнизона в несколько сотен человек. Разместится, они хотят как на городском стадионе, так и в мэрии.
— Сколько дней осталось?
— Пятнадцать, судя по бумагам, квартирмейстеры уже туда мотались.
— Вполне успеем приготовить очень качественную и теплую встречу. Что еще?
— Готовится к отправке эшелон с трофеями. Плюс сломанную технику отправить в ремонт.
— Эшелон говоришь? И поедут на запад?
— Да.
— Это же очень хорошо. Это просто замечательно!
— Чем же это замечательно?
— Тем, что они поедут через тоннель. Знаешь тоннель?
— Знаю. Знаю так же, что он охраняется. Там по путям не пройдешь.
— Правильно. Пути очень тщательно охраняются. Тщательно охраняются и внутри даже есть пара пулеметных гнезд. Но есть такое понятие как «самозатаскивающаяся мина»?
— Я читал Илью Старинова. -кивнул я — Понял. Локомотив сам на себе завезет мину в тоннель, где и благополучно она сработает.
— Именно! И взрыв будет сверху. Мощный взрыв. И если нам повезет, то на много дней парализует движение поездов. Давай мы с тобой рванем сейчас и будем готовить сразу две операции.
— Оборона города, диверсия на транспорте, поиск союзников по России?
— Именно!
И мы начали мотаться по всей нашей области. Меняли машины. Меняли одежду. Нас прикрывали. Все складывалось очень удачно.
Нельзя сказать, что весь народ с кем приходилось общаться были в восторге и оказывали всемерную поддержку и готовность бороться с фашистами.
Отчего люди отказывались от борьбы? Много причин. За долгие годы удалось стереть в умах людей, что чтобы они не делали, все равно будет так хотят те, что у кормила власти. Что любая борьба оборачивается лишь проблемами и горем в семье. Как, например, в чеченской военной кампании. Гибли тысячи военных, что защищали Родину, а в конце оказалось, что у власти те, кто воевал против России, а те, кто воевал за Россию, отдавали под суд по надуманным причинам. Когда закончилась провалом первая чеченская кампания подписанием позорного акта капитуляции, то по всей стране покончило жизнь выпустив себе пулю в голову 13 офицеров и прапорщиков. Видимо не зря народ так боится этого числа — 13. Чертовая дюжина. Вот и сейчас многие боялись, что поднимутся на войну, а потом те, что в Москве по-прежнему будут барствовать, а те, кто отвоевал, отдадут под суд. Маразм российской современной действительности.
Часть собеседников просто боялись потерять ту должность и работу, где они работали.
Часто складывалось впечатление, что сломали у русского народа тот становой хребет. И стали мужики как бабы в штанах.
Многие знакомые, возвращаясь из заграничных поездок удивлялись. Как