Черный свет

глаза и кляп вытащите. Стойте рядом. За веревку держите! — наши разведчики молчаливо кивнули.
Это понятно, если начнут шуметь, стоит лишь нажать посильнее ботинком на связанные руки стоящих на коленях, так тонкий фал вопьется в гортань, перекрывая доступ воздуху, да, и само по себе это очень больно.
— Ну, что, хлопцы, времени мало, поэтому отвечайте быстро. Говорите — живете. Молчите — стрелять не будем, слышно, просто удавим. Согласны?
— Да. — почти хором сипят они.
— Ну, тогда, пообщаемся. Численный состав подразделения, что идет сюда. Задачи, вооружение, кто командир, кто прикрывает и т.д. Быстро, очень быстро!
Наша разведка доложила точно. Численность — сто пятьдесят человек, не считая тех, кто остался у машин. Есть мы здесь или нет — данные неточные. Просто известен квадрат, где предположительно проходит встреча командиров. Но ни состав, ни численность, никто именно придет на встречу неизвестно. Поэтому это скорее просто рядовая проверка информации. Командует подполковник Дробин. С ним два американских инструктора.
Один из наших разведчиков сунул РОавцам их станцию.
— Вас вызывают.
— Только тихо, без паники. Малейшая оплошность — удавим. На. — гарнитуру сунули в лицо.
Вторую станцию мы слушали сами.
— «Орел -7», ответьте «Орлу-1»
— «Орел-7» на связи.
— Доложите обстановку! — потребовал запыхавшийся голос.
— Все тихо. Из дома выходило двое в военной форме, подходили к машинам, взяли водку и ушли обратно.
— Как думаешь, они военные или просто охотники?
— Не знаю. Вышло двое, и вернулись в дом, оружия не видно. Больше передвижений также не зафиксировано.
— Понятно! Продолжайте наблюдение!
— Есть. Перехожу на прием!
Наш разведчик убрал гарнитуру.
— Мы все сделали. Вы нас убьете? — в глазах вражеских разведчиков было все. И отчаяние, и мольба, и тоска и надежда.
— Я дал слово офицера, и я его сдержу. Знаете кто я?
— Да, полковник Лазарев Николай Владимирович, знаем. Вас все ищут. За вашу голову обещано сто тысяч долларов и много всего.
— Так дешево! -я улыбнулся — Считаю, что я стою гораздо дороже! Тем более инфляция быстро обесценит эти «тридцать серебренников».
Потом пленные рассказали, на каких частотах связь у разведчиков, на каких циркулярная и так далее.
По нашей станции передали, что противник группируется, и будет заходить в деревню двумя примерно одинаковыми колоннами.
Я перекрестился. Начинается!
И вот они стали входить двумя группами по параллельным улицам. Они начали зачищать с первых домов. И вот когда разведчики передали, что все в деревне, я взял американскую радиостанцию, включил на циркулярную частоту и заговорил в нее:
— Солдаты! Славяне! Вы окружены. Я не хочу русской крови. Если кто сложит оружие, будет жить. Обещаю. Даю слово офицера. Остальные погибнут за американское государство. Не за Россию.
Конечно, понимал, что вряд ли кто сейчас это сделает. Но я дал им шанс, и в бою эта мысль у них будет сидеть гвоздем в подсознании.
Кто- то начал крутить головой.
Я тут же отдал команду своим: «Огонь!»
И начался бой!!! Бой русских с русскими! Видит Бог, я этого не хотел! Мы били по противнику из укрытий. Они отвечали. В ход пошли гранаты с обеих сторон.
Было слышно, как Дробин командует своим по радио. Но мы включили станцию на передачу, забивая, заглушая его голос, он перестраивался на запасные частоты, мы там его тоже глушили.
И бой продолжался. Я наблюдал с чердака дома. Дым заволакивал деревню. Были слышны стоны и крики раненных… Страшно. Но численный перевес и военная удача была на нашей стороне. Через пять минут боя они стали организованно отходить по коридору к болоту.
Там мы их прижали. Кто-то из них дернулся уйти дальше, но начал тонуть.
И вот сзади у них болото, к краю которого они прижаты, с нашей стороны велся огонь, чтобы они не поднимали головы.
Я нашел старую алюминиевую лейку. Сдернул распылитель, рукояткой пистолета сбил сито, получился маленький рупор.
Из куска стеклоткани был сделан небольшой белый флаг. Кто-то из подчиненных из укрытия помахал им.
Своим же я дал команду прекратить огонь и перегруппироваться, подтянутся ближе. Чтобы из укрытия можно было сделать бросок гранаты.
Противник также понемногу прекратил огонь.
— Я вас предупреждал, что сопротивление бесполезно. Условие прежнее — сдаете оружие — остаетесь жить! Даю три минуты, потом вы будете уничтожены нашим огнем, либо утонете в болоте. Выбирайте. Время пошло.
С полминуты стояла тишина. Я уже и сам думал, что моя затея провалилась. Слишком много романтизма в командирской башке. А это недопустимо. Это может привести