Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
светлую комнату, словно пара тигров, устроили и здесь самую настоящую резню среди еле двигающихся, словно осенние мухи, святых братьев в рясах и кольчугах.
– Хватит! – рявкнул баронет с бешеными, блестящими от возбуждения глазами. Одной рукой вращая мечом и не давая прохода ломящимся в дверь солдатам, он другой вытащил откудато пузырёк. Зубами вытащил пробку, поморщившись от вони, и щедро плеснул на пол. Сразу же повалили густые клубы дымчатотуманного пара, с какимто морозным запахом.
Valle ухватил за руку Нгаву, радостно и возбуждённо приплясывающую от пронизывающей её Силы, и потянул в появившийся невесть откуда длинный, серожёлтый коридор без стен и потолка. Да и без конца, если вдуматься…
Молчаливый как обычно Гуго отмывал всё ещё дрожащую, всхлипывающую женщину в большой бадье, отчего мыльная пена сразу окрасилась в розовый цвет, а Трент с хмурым лицом, вполголоса, докладывал баронету о своей части работы, когда они вызволяли Ласло под прикрытием шума, поднятого в тюрьме.
– Снасильничали мальчишку… всю задницу порвали, мерзавцы…
Valle грустно почесал заросший подбородок и мрачно кивнул.
– Не забудь напомнить, чтобы сразу к целителю.
В это время Нгава, выйдя из бадьи на домотканый половичок, завернулась в простыню. Пристально посмотрела в глаза Гуго и, ухватив его за пояс, увлекла за собой в соседнюю комнату. Обычно её занимал только баронет, ибо все остальные помещения в двухэтажном охотничьем домике уже были битком забиты вызволенными из неволи людьми.
– Чего это она? – гном озадаченно почесал бороду, глядя им вослед.
Через несколько мигов, когда изза двери донёсся низкий, гортанный, полный животной страсти стон, баронет ответил.
– Надо ей сейчас, понимаешь?
Трент недоумённо пожал плечами.
– Ну, я замечал, что эта чернышка на передок слаба, но чтобы так…
Valle глянул на него эдак снисходительно, и вполголоса объяснил, смущённо теребя свой кинжал.
– Видать, в роду у неё были женщинывоины. Те самые, из легенд. Как пошла она кромсать святош – глазом не уследить. Не хотел бы я против неё с оружием выйти…
– Впрочем, и с магией не рискнул бы, – доверительно добавил он.
Гном, вполне представляющий себе уровень фехтовального мастерства молодого барона, с опаской глянул на дверь, за которой события вновь покатились по тысячелетиями накатанному пути.
– Надо же – а с виду простая повариха. Ну, ежели её после такого дела отходняк плющит, то тогда дело простительное. Я, помнится, тоже, когда перевал у орков отбивали, сам не свой был. В одиночку на толпу бросался – и ничё. Зато потом…
Баронет промолчал, ожидая продолжения, но Трент не счёл нужным распространяться, что после горячки боя вытворял с орковскими женщинами. Только вздохнул, и отправился проверять посты.
– Сто двадцать семь, – закончил считать барон Дравен, вглядываясь в грязные, исхудавшие лица людей, втягивающихся в ворота его замка. Некоторые были ещё совсем детьми, но суровая печаль, исходящая от них, просто поражала.
– Да, барон, – угрюмо ответил изорванный, уставший чернокнижник, стоя рядом с ним, – Вся первая партия. Принимайте, устраивайте. А я, как мы и договаривались, отправляюсь за золотом…
Резкий, обжигающе холодный северный ветер на очередном повороте вновь вцепился в трепещущий и бьющийся, словно живой, плащ. Человек, по пологой спирали карабкающийся на большой, розового гранита утёс, равнодушно осадил свою словно порывающуюся улететь одежду и всё так же молча продолжил свой путь.
С незапамятных пор на этом неприветливом, северном морском берегу высилась эта громада. Седые, старые даже по эльфийским меркам легенды говорили, что некогда в давние времена вышло на землю страшное зло. То ли могучие четырёхрукие демоны, то ли дети тёмных богов – уже толком неведомо. И столь ужасны были злодеяния их, что восстала против них сама природа. Наделила она силой одного рыцаря из долины, родом хуманса, дабы изгнал он с земли, извёл эту погань.
И пошёл на них бесстрашный воин, и беспощадно бил порождения зла. Столь велика была сила его, что дошёл он аж досюда, до северного края мира, и сбросил врагов в бездонное студёное море. Израненный и усталый, истекающий драгоценной кровью, присел он отдохнуть, ибо изнемог в битве. Да так и остался здесь навеки – боги не даровали ему смерти воина, но даровали покой хранителя земли.
С тех вот пор и высится на суровом берегу громадный утёс из розового камня, разительно схожий формой с прислонившимся к обрыву воиномвеликаном. Плывут ли мимо величавые эльфийские ладьи или крутобортые фрегаты хумансов – все уважительно приспускают
