Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
и вот, наконец – обе группы встретились.
– За мной! – коротко скомандовал Valle, и повёл всю толпу кудато в сторону. Снаружи огромного отряда бежали вооружённые люди, с опустошёнными от безумия боя глазами, а в середине находились безоружные, женщины и дети. Да несли на руках раненых и тащили одного пленного, коего захватили ещё в здании Синода и которого барон строгонастрого приказал беречь.
Вот разлетелся в кровавые клочья какойто отряд стражников, и бегущие ворвались в городской парк. Мгновенно растеклись по расчищенным от снега дорожкам, среди деревьев и статуй. Подскочил Гуго, запалённо дыша.
– Плохо дело, Волк! Раненых много, да и убитые имеются…
Valle только дёрнул щекой, глядя чужими от усталости глазами, и стал открывать выход.
Если бы на следующее утро какойнибудь волшебник, или на худой конец ветер, пролетали бы над величественными бескрайними лесами, заполонившими здешние края, то немного не достигнув Набатного кряжа, там, где среди засыпанных снегом деревьев, на небольшой поляне у скромного бревенчатого домика можно было бы наблюдать весьма странную картину…
– Быстрее! – ненавидяще отдал приказ находящийся в центре человек, кутающийся в чёрный плащ, хотя ему было явно жарко.
Стоящий на коленях мужчина в жалком рубище, отдалённо напоминающем рясу монаха, трясся словно в лихорадке. Его разум и воля, парализованные чёрным заклятьем некроманта, дрожали и вставали на дыбы, но не в силах были не повиноваться.
Пленник с ужасом глядел, как собственная рука с зажатым в ней кинжалом медленно поднялась, а затем с силой вспорола его живот. Кровь потекла по остаткам одежды, медленно образуя у колен алую, парящую на морозе лужицу. На совесть отточенное лезвие с лёгким хрустом пошло дальше, и вот перед коленопеклонённым священником прямо на утоптанный снег стала вываливаться нелепо смешная куча внутренностей.
– Ешь! – угрюмо приказал человек в чёрном, ощущая пляшущие вокрух незримые частицы праха. Словно пылинки, попавшие в луч света на тёмном фоне, они заструились невесомым хороводом. Постепенно выстраиваясь в безукоризненную золотистую спираль с запахом маттиолы, уходящую в никому неведомые, мрачные бездны человеческой души…
Пленник, в глазах которого начало плескаться безумие, покорно схватил чтото скользкорозовое и поднёс ко рту. По подбородку его, задвигавшемуся вверхвниз, брызнули струйки крови.
Гуго, стоящий чуть сбоку, смотрел, будучи не в силах отвести глаза. С трудом разведя стиснутые желваками скулы, он хрипло выдохнул в морозный воздух.
– Седьмой… Уже седьмой из тех двенадцати жрецов…
Трент, мрачно глядя на пытку, глухо, низко, еле слышно зарычал. Он сделал шаг, оказавшись за спиной застывшего в трансе некроманта, и его кулак с силой врезал в нужное место на затылке. Чернокнижник, тихо охнув, осел, и прерванный обряд полетел вразнос.
Беззвучный серый вихрь взвился вокруг, подняв в горячий, струящийся ненавистью воздух жёлтый снег, разом обернувшийся пеплом. Чейто грубый голос заревел так, что эхо отдалось до самых небес.
– Спасибо!
Изумлённые, забитые прахом глаза присутствующих увидели, как изпод земли вылезли тени. Стонущие, причитающие и жалующиеся на чтото, но от этого не менее грозные. Обернувшись могучими призрачными демонами, они разом впились бесплотными клыками в безвольно замершее тело святого брата. Раздирая не плоть его, но сердцевину, порождения зла мигом выковыряли лишённую защиты душу и с хохотом, кривляясь и приплясывая, утащили кудато вниз.
И тут всё беззвучно пропало.
Иссен, стоя на краю поляны с натянутым луком, медленно ослабил тетиву, и только тут присутствующие заметили, что наложенная на оружие стрела оказалась эльфийской, с мерцающим вокруг наконечника серебристым сиянием. Смутившись вдруг, леани заботливо спрятал стрелу в особый чехол. Подошёл, както странно посмотрел на распростёртое в луже крови и внутренностей тело.
– Трент, добей. Раз уж разорвал обряд…
Гном угрюмо шагнул на деревянных ногах, чувствуя, как гдето внутри засела противная дрожь. Вопросительно глянул на Иссена.
Тот одной рукой указал на неразлучную гномью секиру, а другой чирнул себя по горлу и выразительно кивнул на ближайший свободный, торчащий из земли остро заточенный кол.
Уже шесть нанизанных на колья черепов весело скалились на окружающее, образовав вокруг охотничьего домика полукруг. Вокруг каждого вилась какаято странная хмарь – вроде и нет ничего, а краем глаза нетнет, да и заметишь некое суетливое мельтешение. Возле них на кольях покороче красовались красноречивые свидетельства от жертв,
