Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
предложил им вступить в его собственную дружину.
А куда деваться немолодым уже мужчинам, только и умеющим махать железом и не имеющим других источников дохода? Трое, правда, пожелали уйти на вольные хлеба, в наемники, и барон щедро выдал им на прощание по десятку цехинов на рыло, в глубине души почемуто уверенный, что эти головорезы попросту подадутся в разбойники…
Брен примчался со стороны кузницы, и с поклоном продемонстрировал собственноручно поправленный меч. Valle тщательно осмотрел клинок – каждому ведь понятно, что оружие это твоя последняя надежда и какое ему надо уделять внимание. Посоветовал отполировать лезвие – чтобы легче входило и выходило , и кивнул в сторону солдат.
– Забирай этих. Завтра с утра проверишь, на что годны, и тренируй по моей методе.
Парень отсалютовал и, повернувшись к новобранцам, гаркнул неожиданно сильным для его возраста сержантским голосом.
– А ну стройсь, мясо! Сейчас всем в баню, потом обмундируемся, и с завтрего вы пожалеете, что мамки вас на свет народили. Ишь, пузато поотращивали!
Valle заметил на нескольких лицах легкие скептические ухмылочки, но он знал, что Брен парень надежный, воспитанный в должном духе, и через месяца тричетыре таки сделает из этих отвыкших работать лентяев настоящих, грозных бойцов.
Проводив взглядом уходящих дружинников, наконец повернулся к двум стоящим чуть в сторонке ведьмам. Они несколько отощали за время плавания и переезда сюда – их так и держали в магических путах, не позволяя прийти в сознание. А сейчас на шее каждой из них сероватым сиянием выделялись магические удавки, и по напряженным лицам девиц было заметно, что они прекрасно представляют, на какой тоненькой ниточке висят их жизни.
Во время беседы с солдатами Valle, забавляясь, якобы случайно то чуть затягивал, то приотпускал находящиеся в его руке неосязаемые поводки , и в такт этому лица обеих ведьм то бледнели, то краснели.
– Ну что, красавицы? Допрыгались?
Если в ауре младшей без труда читались страх и какаято чуть детская надежда, то старшая, примерно ровесница самого барона, обладала большей стойкостью духа. Он почувствовал, что она, лишившись возможности защитить себя волшебством, пытается использовать самую древнюю магию – магию женского естества.
С одобрительной усмешкой некромант отметил и нарочитонебрежную позу, со слегка развернутым в его сторону точеным коленом. И мягкие, едва заметные, волнообразные движения ее великолепного тела – начиная от маленьких ступней, утопающих в пушистой пыли деревенской дороги, и до покорно опущенных в ожидании мужской ласки плеч. Его взгляд скользнул по нежному овалу ее лица, задержался на полускрытых ресницами темных глазах, вызывающескромно опущенных в притворном смущении. Потом опустился к плавным линиям ее груди. Еще ниже… И почувствовал, что все свое умение и силу ведьма сосредоточила именно здесь.
Но не напрасно же в Университете будущим волшебникам постоянно напоминали об этой важной стороне потенциальных опасностей, да и сам молодой некромант был немало умудрен жизнью.
Еще раз мысленно усмехнувшись, недобро глядя ведьме в ее ставшие испуганными глаза, он вздохнул и повернулся к терпеливо дожидающемуся рядом, похожему на мальчишку, хоббиту.
– Кладбище в этой деревне есть?
Тот моргнул глазами, мигдругой соображая – что же именно барон имеет в виду? Уж чемучему, а этому – понимать не только слова, но и глубинный смысл господских слов – учила слуг еще матушка… Пришлось и этого шустрого малого погонять, но немного, благо он оказался быстр не только на рукиноги, но и головой…
– Никак нет, ваша светлость – деревня новая совсем. И пора сей пробел в пейзаже ликвидировать! – поклонился хоббит.
Молодой чернокнижник покивал своим мыслям.
– Ну что ж, с вас и начнем! – бросил он ведьмочкам и сделал вид, будто в самом деле собирается встать и повести обеих пленниц за околицу, где и…
Младшая не выдержала первой. Побледнев так, что глаза на детском еще лице вдруг стали огромными, она шагнула вперед и – упала на колени прямо в дорожную пыль. По чумазым щекам, сверкнув в последних лучах заходящего солнца, скатились две капельки, что иногда весомее самых лучших драгоценных камней. Руки ее заломились в отчаянии, а с разбитых губ сорвался едва различимый, горячечный лепет.
– Пощадите… У меня все впереди… Отслужу так, что не пожалеете… На все согласна…
Valle якобы нехотя показал на своем чуть скучающем лице некоторую заинтересованность пополам с удивлением. Осмотрел впавшую в отчаяние девчонку лет пятнадцати, и столь мастерски изобразил мелькнувший в глазах огонек похоти, что старый актер из Императорского театра, у коего он по какомуто наитию
