Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
чтобы в этот город вошли войска святош, орки или стигийские головорезы? – те испуганно затрясли головами, осеняя себя всеми известными им знаками, могущими отгонять несчастья.
– Так вот – нам нужен секретный фонд для проведения… скажем так – деликатных операций против наших врагов.
– Но этим же вроде занимаются их светлость барон Орк и… – тут хоббит зябко оглянулся на черноту за окном и с благоговейным страхом прошептал. – И Тайная Палата?
– Есть дела, о которым им знать не стоит, – зловещим голосом прожженного заговорщика заверил присутствующих чернявый. – Зато Император, если вдруг чего спросят, с чистой совестью ответит – знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю! А врагов к тому времени уж похоронят – и ищи эльфа в лесу.
Ян, едва сдерживая себя от смеха, наблюдал, как его друг с талантом, достойным лучшего применения, стращал бедного хоббита и вспотевших от этаких треволнений ювелиров. С другой стороны, Valle прав – часть денег на подобные дела и пойдет, и мысль это весьма недурная. Зачем гробить людей, воевать, если можно вырезать или подкупить верхушку противной стороны и достичь куда большего с меньшими потерями? А деньги – дело наживное…
Далее покатилось, как по маслу. Розенблюм с дотошностью, не уступающей въедливости банкира, стал договариваться с тем о сроках, ценах, количествах, а господин Соломон на листе бумаги записывал обсуждаемые и утвержденные цифры. Наконец, когда долговязый ювелир едва не вырвал себе остатки волос, его дядюшка до кончика изгрыз третье перо, а банкир договорился уже до того, что полгорода – это его дети и всех надо кормитьпоить, согласие таки было наконец достигнуто, клянусь моей мамой!
Нет, ну это просто черт знает что такое! – я не без труда отвел взгляд от стройных и, разрази меня гром, весьма привлекательных ножек программистки Светланы, сидящей по соседству. В задумчивости по поводу очередного затыка в программе она имеет милую привычку вытягиваться в своем вращающемся кресле почти в струнку, а поскольку ножки ее весьма длинны и под столом не помещаются, то она с очаровательной непосредственностью выставляет их в сторону прохода – во всю их красу.
Боги! Будьте милостивыми к тому или той, кто придумал миниюбки!
Принц и барон, оба в походной одежде со следами недавних приключений, с кислыми физиономиями стояли посреди Императорского кабинета и терпеливо получали очередной разнос. Они одновременно подняли глаза вверх, удивляясь, чего это боги обращают внимание на какихто простых смертных, да еще и настолько ласково.
– Кто такая программистка? – еле слышным шепотом поинтересовался Valle.
Ян тихонько пожал плечами. – Какаянибудь нимфапрелестница из их гаремов… Да ну их, тут своих хлопот полно. Можем ведь и огрести!
И вновь всем своим видом выразил внимание и даже некое раскаяние по поводу слов разбушевавшегося отца, мимо внимания которого проскользнули незамеченными игривые мысли когото из бессмертных.
– Щенки! Я стараюсь, заключаю мир с Царством Света, а вы тем временем лазаете за линию границы и режете святош, как баранов!
Император ни на миг не обманулся по поводу приторнопокорного облика обоих великовозрастных хулиганов. Лишь перевел дух и продолжил, на этот раз чуть спокойнее.
– По правде говоря, эти мерзавцы заслуживают даже и не того. Но учтите такой факт – будущим летом орки полезут. И мне вовсе не улыбается, чтобы Империя осталась один на один с таким грозным соперником. Короче, я заинтересован в том, чтобы Царство Света, хоть в немного и урезанном виде, но продолжало существовать. И вы оба, прямо сейчас, дадите мне слово, что отныне не будете трогать будущих союзников…
***
Эстрелла вынырнула из объятий сна, вся еще наполненная светлым и радостным чувством сопричастности . Она подняла голову с чуть затекших рук, лежащих на спинке детской кроватки, и тут же, в удивлении, сонно заморгала своими воистину прелестнейшими глазками.
Вместо малютки Рамоны в колыбели, застеленной атласными простынками, лежал смутно знакомый длинный меч в простых и потертых кожаных
