Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
запросто обменивались простейшими мыслеобразами. Волшебники – что с них взять?
Это точно, лишения титулов и права наследования тоже – ответная мысль Valle даже несла в себе оттенок эдакого ехидства. Но принц понял.
Посмотрев на неподвижно и все же както непокоренно стоящую парочку, Император неодобрительно покачал головой и уже более спокойным голосом обратился к герцогу:
– Другой дворянин на их месте бухнулся бы с мольбами в ноги или помер от страха – а этим как с гуся вода.
Бертран оставил свои бумаги и поднял взгляд на принца и его друга. Осмотрел быстро, но цепко – словно видел тех впервые, а затем в показавшемся вдруг тесным кабинете разнесся зычный голос.
– А я, ваше величество, трусов в армию и не беру. Эти у меня, почитай, одни из лучших.
Хмыкнув неопределенно, гроза и повелитель громадной Империи посмотрел на целительницу.
– Что скажете, леди? Герцог за своих вояк горой стоит, что бы те ни натворили.
Женщина пренебрежительно окинула взглядом широченные плечи крепкого воина, слегка огрузневшего на командной должности, и еле слышно фыркнула.
– Потому и они за ним идут – хоть в Стигию, хоть в страну орков, – она мигдругой собиралась с мыслями, затем продолжила. – Не сомневаюсь, ваше величество, что если мы начнем расспрашивать непосредственных виновников, они опять отвертятся. И тем не менее, мне хотелось бы узнать подробности.
Меж тем, двое молодых волшебников стояли с видом воплощенной невинности, и даже мелькнуло там на запыленных физиономиях чтото об оскорбленном достоинстве. И если бы художник из Царства Света подыскивал модель для изображения ангелов, вещающих незыблемые истины, то лучшего образчика он вряд ли бы и нашел. Потомуто Император посмотрел на обоих весьма недоверчиво. Взял с полированного, занимающего едва не полкабинета стола бумагу, раздраженно уронил ее обратно.
– Вот, даже эльфы накатали такую жалобу на нарушение Империей закона о запрете черной магии, что теперьто я знаю, как себя чувствует карась на сковородке, – сердито заметил он. – Друиды вопят, как недорезанные святоши, леани вообще скандал закатали. Ну ничего, голубчики, на этот раз вы у меня не отвертитесь.
Valle стоял с видом расслабленным и кротким аки горлица. И только Ян с присущей волшебнику чувствительностью почувствовал, как бешено заколотилось у того сердце.
– Ваше величество, – и, неожиданно для всех, в голосе молодого чернокнижника прорезалась строго отмеренная нотка недоумения. – Хотелось бы узнать – а о чем, собственно, идет речь? Мы там на фронте малость отстали от здешних новостей… Быть может, ктонибудь соизволит нас просветить?
Расчет его был верен. Если прозвучит сформулированное обвинение, оправдываться всегда легче. Знал он прекрасно и о том, что подобная мысль промелькнула и у всех присутствующих. Но вот оборону свою он продумал с таким неожиданным ходом, что крючкотворы и казуисты просто удавились бы от зависти…
Голос Императора зазвенел металлом.
– Хватит пререкаться! – он с такой силой припечатал ладонью о столешницу, что дерево отозвалось гулким хлопком. – Я предупреждал похорошему – ничего черного ! А вы что там утворили?
На лице Valle проявилось крайнее изумление пополам с обидой. Не такто уж и трудно изобразить такое. После соответствующих репетиций, разумеется, проведенных под руководством старого актера из Императорского театра. Было дело, взял несколько уроков, вполне резонно предполагая, что не повредит. И вот пригодилось.
Незаметно для окружающих он глубоко вздохнул и ринулся вперед. С уверенностью человека, не ведающего, что такое поражение. И в голос тоже подпустил немного металла – не желтого, разумеется, а того, что идет на мечи и шпаги.
– Ваше обвинение неслыханно, ваше величество. Скажу больше, оно граничит с оскорблением моей чести.
Седые брови Императора взлетели вверх. Мигдругой он обдумывал услышанное и даже недоверчиво перевел взгляд на леди Бру – уж не ослышался ли он? Та недоуменно пожала плечами и на правах непререкаемого авторитета потребовала:
– Объяснитесь, молодой человек. Вас обвиняют в применении черной магии, а вы изволите устраивать здесь балаган.
Удостоив дородную даму легчайшего – на грани приличий – поклона, волшебник продолжил свою убийственную атаку:
– Если я верно понимаю – то я имею право на суд пэров?
К слову сказать – суд пэров это весьма неприятное и щекотливое дело среди высшей знати. И прибегают к нему лишь в самых тяжелых и щепетильных спорных случаях, когда дело идет о неприкасаемом – дворянской чести. Вчерашние противники и недоброжелатели собираются, чтобы подробно и бескомпромиссно разобрать вопрос и вынести вердикт.
