Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
корнями старой сосны. Он уложил зверька на хвойную подстилку, провел ладонью – точно, здесь Сила течет чуть сильнее.
– Идите сюда, – негромко позвал он. – Возьмите меня за руки, станем в круг.
У обеих малышек отчетливо ощущались проблески волшебного Дара – но еще рано было говорить, разовьются ли они в полноценные способности или же зачахнут, оставшись на уровне деревенской знахарки или базарной гадалки. Но тем не менее, магический поток взвился волной, едва малышка Рамона последней вложила ручонку в крепкую и надежную ладонь дядьки колдуна.
… так, еще немного… мир, мой маленький и своеобразный мир – повернись немного, стань в такое положение, чтобы зверек оказался живздоров… хорошо… чутьчутьеще…
А губы сами собой напевали какуюто старую, грустную эльфийскую песню. Алисия, которой, как оказалось, эта песенка была на слуху, даже подпевала, безбожно коверкая слова. И даже Рамона с блестящими глазенками выводила ааа и ууу, притопывая по хвойной подстилке маленькой босой ножкой.
– Вот и все, – Valle со всей доступной ему мягкостью аккуратно пригасил вихрь немного таинственной даже для него магии, разорвал круг.
Взял в руки покрытое рыжеватосерой шерсткой тельце, мигдругой всматривался. А затем легонько дунул зверьку в мордочку. Смешно и забавно чихнув, тот подскочил на месте и уставился на волшебника черными бусинками глаз.
Обнаружив себя в ладони у хуманса, от коего так и веяло чемто грозным и недобрым, белка не нашла ничего лучше, чем слабо пискнуть и совсем поженски хлопнуться в обморок.
– Ой. Опять сдохла, – деловито прокомментировала Алисия, осторожно тыкая пальчиком в серую шкурку на мягком беличьем животе.
Рамона, которая уже откровенно и во всем брала пример со старшей сестры, потрогала тоже. Подумала мигдругой, послушала ухом, улыбнулась и негромко сказала:
– Уу!
– Она спит? – с надеждой спросила старшая и на всякий случай шмыгнула носом.
– Нет, просто болеет. Вы, когда болеете, вас тоже мама ложит в постель? Так пусть белка поспит… да вот тут, на листе лопуха. А мы пока… – Valle посмотрел на солнце. Если он ничего не напортачил с солнцем, то примерно пора.
– А мы пока пообедаем. Ручей вон он, нука, мытьрукиумываться!
Разговаривал он чуть замедленно и напевно. Ибо еще утром заметил, как внимательно в это время малышка Рамона всматривается в его лицо, легонько шевеля при этом губками – словно запоминая и примеряя на себя произношение тех или иных звуков.
Бросив на спящую белку недоверчивый взгляд, девчушки взялись за руки и потопали к ручью. Проводив их взглядом, волшебник не удержался от улыбки, и стал расстилать салфетки. Как говорит герцог Бертран, большой любитель вкусно поесть и помахать железом – война войной, а обед по расписанию…
За окнами догорал еще короткий весенний день, меняя серебристые тона неохотно тающего снега на мягкую синеву вечера. Но в одном из кабинетов большого императорского дворца, как ни странно, становилось только светлее. Хозяин, слушающий негромкую, но убедительную речь человека в штатском платье, которому помогал неприметного вида колдун, все откровеннее улыбался – и от этого в комнате словно раздвигались стены, удалялся потолок. Да и сама атмосфера становилась непринужденнее.
– А что, Беркович, идея очень даже недурна! Если выгорит, а это непременно выгорит, у нас на руках окажутся все козыри.
Тихарь скромно поклонился хозяину кабинета и вкрадчиво заметил:
– Только, Ваше Величество, такое дело кому попало поручать нельзя.
Однако Император – а это был никто иной как он собственной персоной – уже пришел в веселое расположение духа. Хмыкнув в ответ, он заметил только:
– Дорасти до моих лет сначала, потом будешь умничать. Я с моим опытом интриг иногда знаю наперед то, до чего тебе еще предстоит только додуматься.
Он побарабанил пальцами по столу, улыбнулся еще раз и покрутил головой, удивляясь неистощимой выдумке своего главпалача, как того за глаза да еще и с оглядкой называют люди, и распорядился:
– А приведика сюда донью Эстреллу. Да сам сходи, незаметно – о том даже секретарю знать необязательно…
Беркович выскользнул из кабинета тихо и даже както неприметно. А когда вернулся с цветущей и улыбающей красавицей, на чьей нежной шее еще алел свежий поцелуй оставшегося в опочивальне принца, то по непостижимым для непосвященных причинам этого не заметил ни бдительный секретарь в приемной, ни даже гвардейцы в коридоре. Что тут поделаешь – у сотрудников тайной государевой службы есть свои способы.
Император откровенно разглядывал стоящую перед ним молодую женщину. Ее фигуру не испортило ни двойное материнство,
