Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
сделал с наслаждением пару затяжек и вернул.
– Эх, и чего целители дымить запрещают? Иногда так хочется – аж мочи нет. Не в обиде, что я назвал твоего обожаемого Императора по имени? Просто вышло так, что старый противник вдруг становится ближе и роднее нежели ближайшие друзья. Мы словно нуждались друг в друге… А против молодого Яна я против ничего не имею, даже наоборот.
Valle улыбнулся.
– Не в обиде. Но договаривайте, граф и’Вальдес.
Старый вельможа всмотрелся вдаль, на ту сторону великой реки. Улыбнулся, завидев там чтото, известное только ему, и только потом продолжил.
– Чтото там в столицах заваривается. Видят боги, я не питаю особой любви к своему старому противнику – но подобные методыизподтишка мне все же претят. И еще…
Граф посмотрел в бесстрастное лицо внука, чуть отодвинувшись изза дальнозоркости всмотрелся пристальнее, и покачал головой.
– Там к тебе посыльный, чуть ли не с самого верха. Я знаю, какую весть он несет – есть у меня коекакие связи и способы. Так вот, барон… не сомневаюсь, что ты ни в коем разе не запятнаешь чести нашего рода, но прошу – будь очень, очень осторожен.
Граф славился своим умением сказать между слов куда больше, нежели бы показалось постороннему, но на этот раз он превзошел самого себя. Вместо прощания он сделал нечто вовсе уж неожиданное – шагнув ближе, ласково поцеловал своего внука в лоб, словно благословляя на тяжелую битву. Мигдругой постоял. Но потом только вздохнул и полез в седло.
Молодой барон, сбитый с толку словами деда, подсадил старого графа, придерживая стремя, и долго смотрел вослед.
***
Беркович налил в чаши подогретого со специями вина и вновь посмотрел на усталого, заляпанного грязью чернокнижника.
– Не знаю, барон. Я в то время отсутствовал в Эрдале, работал по одному делу…
Два взгляда на миг многозначительно пересеклись, и Valle еле заметно кивнул. Он понял, по каким тайным делам отсутствовал сыскарь – это касаемо того заговора, открытого ему младшим принцем в порыве отчаяния помноженного на страх. Отхлебнул пряного горячего напитка, с наслаждением чувствуя, как по жилам разбегается блаженное тепло, и кивнул.
– Продолжай.
Сыскарь вздохнул, бесцельно и задумчиво двигая по столу свою уже опустевшую чашу.
– Так вот… давненько у меня в голове мелькали подозрения насчет Всадников – уж очень коегде ушки ихние торчат. Вернее, копытца. Но прямых улик не нашлось. Да и Император чтото такое наверняка подозревал. Ну, вы же знаете, какое у него чутье на всякие интриги – мне еще расти и расти. Во всяком случае, смотрел на маркиза Бенеша както иногда странно.
За окном фиолетовые сумерки над столицей уже сменились густой сырой ночью. Темные облака скрывали небо, и это так разительно отличалось от недавно покинутого юга, что на миг у молодого волшебника мелькнула досада. Он уже соскучился по желтоватосеребристому свету луны и загадочно мерцающим искоркам звезд…
– Если я верно понимаю, господин главпалач, – чуть насмешливо произнес барон, поигрывая вином в чаше. – Прежде чем предать долгой мучительной смерти этого Бенеша, стоит его допросить с пристрастием?
Беркович слегка улыбнулся.
– У разведчиков барона Орка аж слюнки капают, – безопасник устало повел поникшими плечами и вздохнул. – Да и я не прочь бы проверить свои догадки. Если все произошедшее лишь случайность, то смахнут маркизу голову в любом случае. Но если это некое звено в цепи… вы понимаете?
Понимать тут особо и нечего. Интриги и заговоры почти всегда плетутся окольными путями. Используя слабое место. Но если уж взялись за членов императорской семьи… а ведь по молчаливой договоренности главы враждующих стран к таким методам не прибегают. Уж слишком легко нарваться на соответствующий ответ, да еще и с довеском.
Так что многозначительная обмолвка Берковича означала, что если… ох, страшно даже подумать! Сначала младший принц, теперь Эстрелла.
Только смущала молодого чернокнижника одна невовремя всплывшая мыслишка – ведь Эстрелла шла устраивать выговор поварам? За детское молоко? А ведь принцесс во дворце не было с самого утра и до позднего вечера… эх, знать бы заранее – расспросил бы тогда деда подробнее. Уж старый граф всегда за лигу чует, когда дымом пахнет. А тут уж не просто дымом – пожаром, да нешуточным тянет. Донья отпадает – ей такой скандальный эпизодец ни к чему. Если не Ян… то тогда выходит, некую комбинацию завертел сам Император?
– Знаешь что, Беркович, – с некоторой досадой Valle, обрывая свои бесплодные ввиду нехватки сведений размышления. – Больше всего мне хочется покопаться в голове не у Бенеша – а в твоей. Соображаешь, почему?
Взгляд сидящего напротив главы самой могущественной
