Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
не помирали со смеху, глядя на эту сцену. И даже двое стоящих на посту гвардейцев ощутимо подрагивали от еле сдерживаемых эмоций.
– Тоже попалась! – простонала сквозь бурное веселье Эстрелла и вновь зашлась в приступе хохота.
Самой леди Бру вовсе не было так смешно. Коекак отдышавшись, она привела в порядок бешено колотящееся от перепуга сердце и сбившуюся прическу.
– Ну и шуточки же у вас, а еще принцессы! – но разве могли эти слова выдать всю глубину возмущения целительницы? Давать лягушку женщине – это надо иметь особо извращенный и садистский склад ума…
Разумеется, ничего такого леди не высказала вслух, но посматривала теперь на малышек настороженно и не без опасения. А тут еще донья Эстрелла обратилась к ней и шепнула на ушко:
– Да не переживайте вы так – с баронессой Лаки вообще конфуз приключился, пришлось ее нюхательной солью в чувство приводить.
– И я ее прекрасно понимаю, милочка, – целительница осуждающе покачала головой и посмотрела на принцесс, уже потерявших к ней всякий интерес и на пару отправившихся выискивать себе новую жертву. Спасибо всем богам, хоть лягушку с собой унесли…
Принц утер выступившие на глаза слезы и усмехнулся вновь.
– А как сама визжала, Эстрелла?
Донья закатила глаза к небу, схватившись за щеки, и смущенно застонала:
– Ужас, по правде говоря. Малышки утром, прямо нам в постель притащили эту гадость. Я с перепугу чуть не выскочила изпод одеяла в чем мать родила. Спасибо, Ян поймал и завернул обратно.
Из соседней залы донесся женский, полный животного ужаса крик. А затем сюда выскочила побелевшая от пережитого страха горничная. Зажав рот передником, она какоето время ничего не видящим взглядом смотрела по сторонам. Затем в ее глазах чтото мелькнуло осмысленное, она взглянула на постепенно намокающий подол своего платья – и тут же, не разбирая дороги, унеслась по лестнице в служебную часть дворца.
Теперь уже от смеха качались все трое.
– Но каковы проказницы! – леди Бру уже пришла в себя и хохотала, как ненормальная.
И даже Император, выйдя из святая святых – своего рабочего кабинета – поинтересоваться шумом и нездоровым оживлением в рядах прекрасной половины человечества, не сумелтаки спрятать улыбку в уголке рта. И скрывшись обратно, он переглянулся с министром финансов и добродушно назвал дворец большим сумасшедшим домом.
А лягушки… егеря и двое магиков до хрипоты спорили и проверяли разноцветную живность. Самые обычные квакуши, и хоть ты тресни. Но в то же время пестрые как мазня сумасшедшего живописца. А распорядитель Императорского зоопарка приказал выставить у находящегося в глубине дворцового сада пруда специальный пост из двух стражников. Чтобы никто не смел умыкнуть уникальные экземпляры, коих выпустили туда обе малолетние шалуньи. Да и в штате самого дворца появилась новая должность, причем почетная и немалая – Охранитель Радужных Лягушек их высочеств.
***
Ветер выл и свистел, словно стая ошалелых от радости и безнаказанности демонов, что вырвались из преисподней, дорвались до пьянящей и горячей человеческой крови и теперь на радостях справляют шабаш. Собственно, назвать это ветром было бы откровенным преуменьшением. Ураган? Уже теплее, но еще не горячо. Но попробуйте найти определение для необузданной стихии, что швыряет тебя словно щепку, едва не раздирая легкие и почти срывая одежду. Бумажный кораблик в обьятих свирепого полночного шторма, пылинка в могучих объятиях смерча – примерно такие сравнения можно было бы привести, если бы возникла к тому охота.
И все же, только надежная рука Яна удерживала Эстреллу от окончательного падения духом. Неведомая сила вырвала эту пару прямо с дворцового балкона и унесла, кичась своей мощью. И спокойствие мужа передавалось женщине – принц разглядел в мельтешении бури знакомые темные, почти черные нити Силы.
Полет в центре бури показался бесконечным – но все когданибудь кончается, плохое ли, хорошее. И, как бы в подтверждение этой истины, ветер вдруг сгинул бесследно, оставив стоять смущенную столь бурным натиском молодую супружескую пару. И только слабое стонущее эхо замерло за барханами бескрайней пустыни желтооранжевого, словно раскаленного песка. Хотя на самом деле сквозь подошвы чувствовался весьма стылый холод. И вкупе с яркосиним, но зачемто безжизненным небом окружающее виднелось самой феерической картиной.
Valle стоял, отчасти довольный результатами своего смелого опыта, отчасти хмурый от предстоящего разговора. Чем ближе приближался он, тем меньше хотелось это делать. Но – необходимо. И появившаяся из темносерого вихря парочка, пока еще стоящая спиной к нему и не заметившая виновника своего столь диковинного
